Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 101 – София Шпиллер

— Ты сильно её любил? — слова сами сорвались с моих губ, прежде чем я поняла что сказала.

— Да, — просто ответил он. — Я словно ослеп и не замечал ничего вокруг.

Ревность острым кинжалом пронзила мое сердце. Я понимала, что это глупо ревновать к прошлому, но ничего не могла с собой поделать.

Его слова причиняли мне боль, но в то же время я чувствовала, как он тянется ко мне. Как его рука нежно поглаживает мою руку, как его дыхание становится спокойнее.

— Не думал, что когда-нибудь я снова смогу... чувствовать, — тихо сказал Инар, словно самому себе.

Неужели он до сих пор винит себя в произошедшем? Что не успел ничего предпринять? Может поэтому он теперь все время контролирует меня и постоянно твердит о безопасности?

— Спасибо, что ты здесь, — прошептала я, прижимаясь ближе. — Ты мне очень нужен.

— Спасибо, что ты здесь, — ответил он, обнимая меня крепче. — Я постараюсь всегда быть рядом.

Засыпая в его объятиях, я понимала, что этот момент — последний. Последний раз его тепло, последний раз его руки вокруг меня, последний раз мы вместе. Но даже зная это, я была счастлива, что он пришёл.

ИНАР

Я тихо выскользнул из комнаты, стараясь не разбудить Альму и не дать Роджеру снова устроить панику из-за моего отсутствия. Однако судьба сыграла со мной злую шутку: меня заметил Колин. Он шел по коридору с букетом свежесорванных цветов, и его лицо светилось радостью. Острый укол ревности пронзил моё сердце при виде его попыток ухаживать за моей Альмой.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросил Колин.

— У меня к тебе тот же вопрос, — парировал я.

Мы стояли и сверлили друг друга хмурыми взглядами, словно два воина перед битвой. Пришло время серьёзного разговора.

— Поговорим, — я махнул головой в сторону своего кабинета, и друг кивнул.

Войдя в кабинет, он плотно закрыл за собой дверь и сразу же перешёл в наступление:

— Какого черта, Инар?! — воскликнул Колин, не сдерживая эмоций.

В этом вопросе была вся его боль — злость, ревность, отчаяние. Впервые я почувствовал к нему искреннюю жалость, ведь прекрасно понимал, что он испытывает.

— Я люблю её, — это признание легко сорвалось с моих уст. Мне хотелось, чтобы он понял меня без лишних слов.

Колин долго смотрел на меня, словно не веря своим ушам. Затем он резко бросил букет на диван возле стены. Цветы разлетелись в разные стороны, а сам друг схватился за голову и провел руками по лицу, пытаясь прийти в себя.

— И когда ты это понял? — спросил он, глядя на меня с болью в глазах. Его голос дрожал, и я видел, как ему трудно сдерживать эмоции.

— Когда приехал ты, — горько усмехнулся я, вспоминая свою ревность к его открытой симпатии к Альме.

Колин тяжело опустился в кресло, его плечи опустились.

— И что теперь? — тихо спросил он. — Ты собираешься сделать её своей любовницей?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Я хочу отказаться от титула.

Друг внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мысли. Он знал меня слишком хорошо, чтобы сомневаться в серьёзности моих намерений. Знал, что я не бросаю слова на ветер и всегда держу свое слово.

— А Альма? — спросил он, потом хмыкнул, отвечая сам на свой вопрос. — Хотя, судя по тому, что ты ночевал у неё, она согласна, верно?

Я видел боль в его глазах и не хотел ранить его еще больше. Но мы давали клятву всегда говорить друг другу правду.