Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 83 – София Шпиллер

Мы прислонились спинами к изножью кровати и вытянули ноги вперёд.

Повисло недолгое молчание. Тишина была тёплой, почти уютной — словно мы только что разделили что-то очень личное, очень важное.

Но Инар нарушил её, и в голосе его прозвучало нечто большее, чем просто предложение:

— Если тебе нужна работа… — он неспешно разлил настойку по стаканам, взгляд задержался на янтарной жидкости, — можешь остаться здесь. В Гроссфорте.

Я покачала головой — почти машинально, ещё до того, как до конца осознала смысл его слов. Перед внутренним взором тут же вспыхнула картина: Корнелия, её высокомерный взгляд, едкая улыбка, слова, брошенные с презрением: «Ты — никто».

Нужно успеть всё сделать до её приезда. Не хочу лишний раз с ней сталкиваться.

— Почему так категорично? — удивился Инар, поднимая на меня взгляд. В полумраке комнаты его глаза казались темнее, серьёзнее. — Не думаю, что эта идея понравится твоей невесте, — ответила я тихо. — Она меня… терпеть не может. — Вы знакомы?! — Инар приподнял бровь, и в этом жесте было столько неподдельного удивления, которое заставило меня невольно улыбнуться — горько, без радости. — Мы учились вместе, — произнесла я, стараясь вложить в эти слова как можно меньше эмоций. Получилось не очень. — И, мягко говоря… мы не подруги.

Он помолчал, будто взвешивая каждое услышанное слово. В комнате воцарилась такая тишина, что отчётливо слышался свист ветра за окном — тоскливый, протяжный, словно эхо давних обид.

— В чём причина? — спросил Инар. В его голосе не было праздного любопытства — лишь искреннее желание понять.

— Цитирую: «Ты — никто, и никакая магия не изменит твоего положения», — ответила я, глядя прямо перед собой. Слова прозвучали сухо, но за ней скрывалась давняя горечь.

Я повернула голову, наблюдая за его реакцией. Инар сморщил нос — словно уловил неприятный запах. Ему явно было некомфортно слышать такие слова, но я не собиралась лгать. И уж тем более — приукрашивать характер его невесты.

— Ты… тоже так о себе думаешь? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Вопрос застал меня врасплох. На мгновение я даже растерялась. — Нет, — ответила твёрдо.

— Хорошо, — кивнул он. — Но она всё равно не имела права так говорить! — в его голосе прозвучала непривычная резкость.

— О, у неё были все права, — возразила я с горькой усмешкой. — Положение, титул, покровительство… У Корнелии было всё, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. И она этим пользовалась.

Снова повисла пауза — тяжёлая, осязаемая, будто воздух сгустился между нами.

Инар нахмурился. Впервые за вечер его лицо стало жёстким, чужим — словно маска воина проступила сквозь человеческое.

— И что же ты такого сделала, чтобы заслужить её… внимание?

Я рассмеялась — коротко, резко, без веселья. — Ничего. В этом и проблема. Я просто… была. Существовала рядом. Превосходила её в том, в чём, по её мнению, не имела права превосходить.

— Превосходила? — переспросил он, слегка наклонив голову.

— В магии, — пояснила я. — В оценках. В том, как быстро осваивала заклинания. Для неё это было… оскорблением. Ведь я — не из знатного рода. Моё место, по её словам, — где-нибудь на кухне, а не в академии.

Инар тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, будто стирая невидимую пелену.

— Знаешь… а ведь я сам был не лучше, — произнёс он наконец. — И, кстати, так и не извинился…