Книга Резонанс любви, страница 35 – Роберт Фадер

Дмитрий Петрович замер.

Иван Домовоев отступил на полшага.

На трибунах стало тихо.

Наталья стояла посреди зала, сжав пальцы, и чувствовала, как под ногами едва заметно дрожит каменный пол.

— В этом сумасшедшем городе, — сказала она, и от её слов по стенам прошла слабая вибрация, — мне может отдавать приказы только один человек.

Лампы снова моргнули.

Кто-то ахнул. Кто-то поднялся со своего места. Дмитрий Петрович смотрел на неё уже не как на участницу процедуры, а как на явление, которое в любой момент могло изменить правила заседания.

Наталья повернулась и указала на Луиса, который остановился у выхода.

— Я ухожу со своим парнем.

В зале наступила такая тишина, что было слышно, как где-то под столом маленький дракон осторожно царапнул когтем камень.

Луис застыл.

Дмитрий Петрович моргнул.

Иван Домовоев потерял улыбку.

— С вашим… кем? — переспросил Дмитрий Петрович.

Наталья поняла, что сказала. Поняла слишком поздно. Но отступать было уже невозможно. К тому же лица присутствующих были настолько великолепны, что в глубине души она почти не пожалела.

— С моим парнем, — повторила она твёрже. — А завтра я вернусь, чтобы продолжить все необходимые анализы, проверки, исследования и прочие ваши процедуры, от которых нормальный человек обычно держится подальше.

Дмитрий Петрович медленно повернулся к Луису.

— Вы вместе?

Луис выглядел так, будто только что поймал второго сфинкса, но на этот раз голыми руками и без всякой подготовки. На его лбу выступила испарина. Он посмотрел на Наталью, потом на Дмитрия Петровича, потом на трибуны, где десятки людей ждали ответа с почти научным интересом.

— Да, — сказал Луис.

Голос прозвучал тише, чем обычно.

Наталья вскинула подбородок.

— Вот видите.

— Потрясающе, — прошептал кто-то на трибуне.

— Невероятно, — сказал другой.

— А я говорил, что с ним всегда всё заканчивается нестандартно, — буркнул третий.

Дмитрий Петрович снял очки, протёр их, снова надел и глубоко вдохнул.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — С учётом нестабильной реакции города и эмоционального состояния резонанта… заседание по вашему случаю переносится на завтра. Но завтра вы оба обязаны явиться.

— Я уже сказала, что вернусь, — ответила Наталья.

— И я очень надеюсь, что до завтра вы не объявите себя императрицей Петербурга.

— Не искушайте меня.

На лице Дмитрия Петровича впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на усталую улыбку.

Наталья повернулась к Луису.

— Пойдёмте, мой дорогой.

Луис закрыл глаза на одну короткую секунду, будто просил у невидимых сил выдержки. Потом открыл их и кивнул.

— Конечно.

Они вышли из зала под напряжённый шёпот трибун. Наталья шла уверенно, даже слишком уверенно, потому что понимала: стоит ей замедлиться, и она начнёт думать о том, что только что сделала. Луис шёл рядом молча. Он всё ещё выглядел ошеломлённым.

Они поднялись по лестнице, прошли через дверь у дальней стены ресторана и оказались среди обычного дневного шума. В зале пахло кофе, выпечкой и горячими обедами; официант ставил тарелки на столик у окна, две женщины обсуждали экскурсию, а какой-то мужчина спокойно читал новости на телефоне. Никто не знал, что прямо под ними город только что моргнул светом из-за слов одной москвички.

На улице их встретил уже не утренний, а тёплый петербургский день, постепенно переходящий в вечер. Солнце стояло ниже, фасады приобрели мягкий золотистый оттенок, вода в канале стала глубже по цвету, а тени от домов вытянулись по мостовой. Город казался спокойным, но теперь Наталья знала: это спокойствие никогда не бывает полным.