Книга Связанные ненавистью. Жестокая академия, страница 78 – Анастасия Милославская

В детстве, когда брата признали ущербным — лишённым магии с рождения, она отдала его на воспитание в другую семью, лишь бы не видеть перед глазами свидетельство своего, как она считала, позора.

Ксандр многое пережил. Он сейчас здесь, и его магия куда сильнее, чем у большинства дракорианцев.

— Её интриги начинают утомлять, — устало провожу рукой по волосам.

Ксандр лишь пожимает плечами:

— Она не умеет иначе.

Я коротко киваю.

— Зачем звал? — Ксандр становится серьёзным.

На его лице всё ещё видны следы нашей недавней драки. Я киваю на дверь, мы выходим из зала и идём по коридору, направляясь к покоям моего отца.

— Думаю, тебе пора развеяться. У меня складывается ощущение, что тебе скучно в академии, — говорю я, останавливаясь.

Брат поступает так же.

Мы стоим друг напротив друга. Ксандр — один из немногих, кто не смотрит на меня снизу вверх. Мы одного роста.

— Злишься, что я тронул твою игрушку? — в его голубых глазах отражается удовлетворение зверя.

— Лучше заткнись, — чеканю я.

— Трахни её поскорее, а то моя мамаша найдёт ей применение получше. Уж я-то знаю Селесту. Она сможет подпортить девчонку так, что потом от неё останется только блеклая копия её самой.

Я отдвигаю ворот рубашки демонстрируя метку истинности:

— Этоволнует меня куда сильнее, чем планы твоей матери на бесполезную зверушку.

— А что если окажется, что она не так уж бесполезна? Если она — твоя истинная, то что тогда? Целый год ты искал её. Был одержим ею.

У Деви нет метки, и её мать человечка.

— Я думал, что она дракорианка, поэтому искал её, — поясняю очевидное.

— Она наполовину дракорианка, с чего ты взял, что этого недостаточно?

— У тебя к зверушке нездоровый интерес, — я чувствую, как магия в крови закипает, перемешиваясь со злостью.

— Я указываю тебе на то, чего ты в упор не замечаешь. Ты не сможешь долго отрицать свой собственнический интерес к девчонке. Если она настолько ничего для тебя не значит, отдай её мне.

Я знаю, что Деви Ксандру не интересна. Он просто хочет задеть меня.

— Не провоцируй, Ксандр.

— Снова ударишь меня? Давай, — брат ухмыляется, раскидывая руки в стороны:

Его стремление к саморазрушению становится опасным.

— Успокойся и пошли, — я киваю на дверь в отцовские покои, давая понять, что разговор окончен.

Прикладываю специальный медальон — сюда просто так не войти — и мы заходим внутрь.

Просторная комната встречает нас тишиной и густым запахом ладана.

Здесь, в сердце Дракенхейма, скрыт секрет, о котором знают единицы.

На широкой кровати под пологом лежит мой отец — живой призрак, давно мёртвый для всего мира. Кроме семьи о нём знают лишь некоторые избранные члены Совета.

Ксандр закрывает дверь, останавливаясь, а я подхожу ближе к кровати.

За годы, проведённые в магическом стазисе, отец похудел. Его щёки впали, под глазами залегли тёмные круги.

Магия поддерживает его дыхание — оно ровное и размеренное.

После смерти матери отец обезумел. Мама была его истинной, и лишь она помогала ему быть собой. Берегла от того бремени, что досталось нам от Легенд.

Она погибла, когда мне было семь. Отец перестал быть собой, когда мне было пятнадцать.

Проклятье нашей семьи в том, что мы принимаем истинную природу Легенд — наших богов и праотцов, пусть и отчасти.

Легенды жестоки, в них нет сострадания, доброты и света. Они — сила в чистом виде. И эта сила не отягощена моралью. У них нет чувств в понимании смертных.