Книга Шрамы седьмого чародея, страница 14 – Алессандра де Амальфи

— Она за такие шутки может и отрезать что-нибудь.

— Боги, в замке все так жестоки!

— А на стенах добры? – уточнил я.

— Там только великодушный и учтивый я и ветер в моих волосах.

Меня позабавило созвучие его описания с прозвищем Великий и Ужасный, но я спрятал улыбку, повернувшись, чтобы покинуть архив. Не хватало еще, чтобы Тобиас посчитал, будто веселит меня. Впрочем, когда он заявился к королю выяснять отношения, я этого не скрывал. Но тогда Тобиасу не было дела до чужих улыбок.

Вернувшись в ту часть замка, где не пахло чем-то старым и затхлым, я встретил удивительно много воодушевленных лиц. Люди шептались, бросали за спину взволнованные взгляды, показывали на меня пальцем. И хотя некоторые приветствовали меня полными фальшивой радости речами, в этот раз причиной восторга стал совсем не я.

От Лорелеи почти исходило свечение – с такими благородством и внутренней силой она стояла перед принимающей ее делегацией. Занявшие почти весь холл первого этажа люди нетерпеливо переступали с ноги на ногу, желая рассмотреть Верховную, толкались и почти ссорились, если их пытались сдвинуть с места. Я обошел толпу сбоку, чтобы подойти к старой знакомой со спины – там, разумеется, никто не стоял. Все знали: если Верховный почувствует угрозу, он имеет право защищаться. Любыми методами. А взгляд в спину никому не доставлял удовольствия.

— Ваше величество, я прибыла, чтобы от лица Гептагона от всей души поблагодарить вас за спасение Верховного. Примите этот скромный дар. – Лорелея протянула королю шкатулку, обитую небесно-голубым бархатом, и, я уверен, томно заглянула ему в глаза. Иного объяснения смущению, промелькнувшему на лице Фабиана, не нашлось. – Надеемся, он больше не доставит вам неудобств.

Ее великолепие ослепило всех, и даже король совсем меня не замечал, хотя я отчетливо видел мельчайшие морщинки в уголках его глаз, когда он улыбался этой безгрешной фее. Оскорбление почти душило. «Неудобств»?

— Он пострадал и из-за меня в том числе, – не очень-то горячо возразил Фабиан, отдавая подарок Гептагона в руки первому попавшемуся слуге. – Это был мой долг.

Лорелея медленно выдохнула, положила ладонь на его грудь и выдержала чересчур драматичную паузу.

— У вас доброе сердце. Редкое качество для короля.

— И для чародея, – вставил я беззастенчиво.

В холле мигом помрачнело, будто само солнце стыдливо прикрылось, услышав мой выпад. Лорелею он ничуть не тронул – она тепло улыбнулась, заставив остальных расслабиться, и убрала руку от Фабиана, но оборачиваться не стала.

— Если позволите, мы поговорим. Многое нужно обсудить, – продолжила она, будто ей требовалось разрешение. – Прошу, если возникнут сложности…

— Не стоит, – уже тверже заговорил Фабиан. – Мы в силах разобраться с ними сами.

— Тогда не смею задерживать, ваше величество. Да хранят вас Семеро. – Лорелея уже повернулась ко мне, но взгляда от короля не отвела. – Прекрасно выглядите. Похоже, вы в добром здравии.

Он быстро кивнул и с важным видом ринулся прочь. Не заметил, глупый, что она на самом деле сказала, на что обратила внимание.

Черные как ночь волосы через миг исчезли за ближайшим поворотом.

— Об этом ты не отчитывался, – процедила Лорелея, подхватывая меня под руку и уводя от глазеющих зевак, будто знала, куда идти. Выглядели мы, верно, подобно брату с сестрой: высокие, молодые, светловолосые, худые и безжизненные, точно иссохшие ветки, качающиеся на ветру. И с одинаковой тяжестью во взгляде. – Мать будет в ярости, когда узнает.