Книга Шрамы седьмого чародея, страница 81 – Алессандра де Амальфи

– Просто… фантазии.

– Хоть тебе и нет равных в иллюзиях, не замечал такой страсти к выдумкам. Чудо, что спустя столько лет ты все еще можешь меня удивить.

– Все мы только и делаем, что выдумываем. И поклоняемся ложным идолам. – Лорелея потерла глаза и, оттолкнувшись руками от пола, поднялась. Голос ее стал тверже и увереннее. – Пока не поймем, что нас обманули.

– Забыла, что говорится в Семиглавии?

Лорелея гордо расправила плечи, хотя губы ее все еще дрожали.

– Я знаю его наизусть.

– Тогда что насчет «прежде веры в Семерых обрети веру в себя и близких»? – Я начинал злиться. Пока она придумывала поводы для самобичевания, мы все работали в поте лица, чтобы хоть кто-то сумел уцелеть. К моменту, когда он доберется до Ателлы, нам стоило быть готовыми к обороне башни, а в таком состоянии Лорелея едва ли могла внести достойный вклад. – Если все же забыла, пойди к маменьке. Она быстро найдет кнут, чтобы напомнить, в кого тут нужно верить.

Кто-то приближался размашистым, тяжелым шагом – в тишине опустевшей башни звуки больно били по ушам, пробуждая задремавшую в груди тревогу. Я попытался успокоиться, заверив себя, что бродить по коридорам мог только Тристрам, но по-настоящему выдохнул, лишь услышав его голос. Он прозвучал чуть раньше, чем длинные русые кудри вынырнули из-за угла.

– Долго будешь возиться?

Я взглянул на Лорелею с нескрываемым пренебрежением, но Тристрам, верно, этого не заметил – скользнул по нам взглядом и пропал в своих мыслях. Губы его едва заметно двигались, словно он что-то подсчитывал. Я и правда задержался, потратив самое ценное, то, чего у нас почти не осталось, – время.

Молча последовав за Тристрамом, который призывно махнул рукой и уже исчез за поворотом, я запретил себе оборачиваться, но невольно прислушался. Шорох платья Лорелеи, сбивчивый шепот. Казалось, она вновь прислонилась к стене и сползла на пол. В самый последний момент, когда еще чуть-чуть, и я совсем потерял бы возможность снова на нее взглянуть, я едва повернул голову – и краем глаза увидел, что Лорелея сдавила собственную голову пальцами, будто хотела ее раздавить.

– Дура, – уже отчетливее прошептала она, и пропитанные ненавистью слова разрезали воздух: – Лучше бы я и правда умерла.

* * *

Мы собирались отправиться в Ателлу этим вечером.

Обсудили все до мельчайших деталей, хотя знали: что-нибудь наверняка пойдет не по плану. Разобрали варианты развития событий, которые приходили в голову. Приготовили яд для кинжалов, снадобья для восстановления сил, деньги для побега и даже бутылек с зельем для пробуждения магии Фабиана – на крайний случай.

И все равно с самого утра не могли найти себе места.

Наш визит не станет для Кьяры неожиданностью, не застанет ее врасплох, не даст нам преимущества, но его нельзя было избежать, иначе однажды она потеряла бы терпение и заявилась в обитель Фабиана. Жаль, что ученики чародейской башни могли пострадать, но их были десятки, а жителей островов – тысячи.

Нам придется заявиться в обитель главы Гептагона и сделать вид, что при виде нее у нас не трясутся колени.

И плюнуть в морду лицемера Холдена.

Хотя какое уж тут «придется» – это я очень даже с удовольствием.

Единственное, насчет чего у нас даже не было предположений, – чью сторону приняла Томико. Преподавательница телесных и внетелесных практик могла стать серьезной преградой на пути к нашей победе и с тем же успехом могла ей поспособствовать. Такая союзница – преимущество. Вот только ее лицо всегда непроницаемо, голос ровен, а суждения до омерзения объективны, и оттого не получалось предположить, были ли в ней зачатки совести и чувства справедливости.