Книга Потомок седьмой богини, страница 115 – Алессандра де Амальфи

— Разве когда-то было иначе?

— Твое поведение бросает тень на репутацию школы. – Ее слова вихрем пронеслись по комнате, захлопывая дверь. Зария вздрогнула, будто то был кнут, коснувшийся ее спины. Может, этим Кьяра попыталась задеть и ее. – Я терплю, постоянно терплю, но и моему терпению приходит конец. Только показалось, что ты притих, и вновь в школу приходят эти отвратительные письма…

— Все в этом здании владеют магией. Разумеется, найдутся те, кто будут просить нас об услуге.

— Но все послания предназначены только одному человеку, – напомнила Кьяра. – Если бы не ты, Ателла…

— Что? Была бы местом, полным света и радости? – Ее ладони сжались в кулаки, натянув бледную сморщенную кожу, отчего та показалась еще белее. – Не делай вид, что метишь в святые или боги, госпожа детоубийца.

Кьяра задышала чаще, но с места не сдвинулась и вместо этого попыталась уничтожить меня самой устрашающей манерой речи из своего арсенала – леденящим спокойствием.

— Я делаю это не потому, что мне нравится.

— Но и не потому, что иначе школа предстанет в негативном свете, не правда ли? Дело не в престиже. Богатеи не отправляют сюда детей, а родители, которые на это решаются, делают это, потому что нуждаются в монете. – Я огляделся, пытаясь отыскать в комнате хоть что-то, для чего пресловутая репутация могла бы иметь значение. – О милосердный Лейфт, да большинство из них гибнет в течение первого года! О какой репутации и светлом образе мы говорим?

— Сила не дается тем, кто к ней не готов, и они это знают.

— Когда Тристрама вытащили из борделя, куда его продали… во сколько, лет в семь?.. никто не надеялся, что он выживет. Им не было до этого дела. Да, теперь мы могущественны и умны, говорим грамотно, пишем красиво, но разве мы, по сути, не кучка беспризорников, собравшихся вместе, чтобы однажды отомстить обидчикам? Не потому ли вы учите нас убивать, но не дарить жизнь?

Она не замечала, но, когда я пародировал ее, изображая хладнокровность и задавая множество вопросов один за другим, это злило ее сильнее, чем мои настоящие привычки. Я много раз убеждался, что люди не желали повстречать того, кто слишком на них похож – к таким они испытывали меньше всего симпатии.

— Если ты пришел, чтобы сказать это, то зря потерял драгоценное время. – Кьяра потерла переносицу и, не дождавшись моего ответа, продолжила: – А если соизволишь не тратить и наше, то расскажи, будь добр, сколько погребов ты осушил, прежде чем решил отобрать у короля невесту?

Я преувеличенно задумался. Тристрам не сдержал улыбки – его всегда забавляло мое дурачество, сколь неуместным бы оно ни было.

— Кстати, ни одного, – подытожил я. – Невероятное упущение. Благодарю, что напомнили мне об этом промахе.

— Эгельдор! – Кьяра вскочила, ладонью ударив по столу так, что горящая свеча едва не упала на бумаги. Пристыженная и оттого молчавшая Зария проследила за тем, чтобы ничего не загорелось. – Ты хоть понимаешь, что наделал? Если король еще держит тебя после такого, то вскоре это непременно изменится и он вышвырнет тебя из замка с позором, который заденет и других членов Гептагона. Я знаю, что тебе нет дела до собственной доброй славы, но пожалей остальных. Хочешь продолжать в том же духе – сложи полномочия, чтобы в самых мерзких углах, заселенных людьми, прекратили упоминать Верховных.