Книга Потомок седьмой богини, страница 159 – Алессандра де Амальфи

– Удивительно, что столь немногие из вас дошли до конца, но это к лучшему. Так мы не задержимся тут надолго. – Кьяра важно расхаживала по комнате. Я резко выдохнул, оказавшись в непосредственной близости от нее. От главы веяло не просто старостью, скорее затхлостью и близкой смертью, вот только я чувствовал это всегда, а она продолжала жить, наращивая силы и власть. – Итак… чтобы стать Верховным, вам потребуется умереть.

Чародейка, не то пропустившая уроки, на которых рассказывали об этом процессе, не то обучавшаяся в другой школе – что было бы странно, учитывая их уровень и то, что она дошла до последнего этапа отбора, – громко ахнула. Кьяра улыбнулась: снисходительно, довольно. Так же отреагировали и почти все прочие Верховные, лишь Тристрам устало потер переносицу, пряча глаза.

– Используйте навык управления кровообращением, чтобы одной ногой ступить за границу жизни. Встретьтесь с тем, что ожидает вас на той стороне. Будет непросто. – Глядя на ее улыбку, кто-то мог бы посчитать, будто она рада чужим страданиям, но я так не думал: я совершенно точно это знал. – Если станет слишком страшно, возвращайтесь, но помните, что так вы не пройдете проверку – ни мою, ни богов. Если же вы выдержите, боги могут как спуститься к вам, так и промолчать. Они изъявляют свою волю весьма четко. Вы непременно поймете, следует ли их ждать.

Комнату специально освободили от всех предметов мебели, из-за чего Верховным и приходилось стоять в дальнем углу, и я, не дожидаясь команды, занял точку подальше от окна – если задержусь на той стороне, солнце начнет бить по векам, а это может нарушить концентрацию. Однако не все оказались настроены так решительно. Кьяра тяжело вздохнула.

– Если вам нужно напомнить то, что проходят на третьем году обучения, можете воспользоваться Гримуаром.

Делать этого, конечно же, никто не стал. Возможно, коснись они драгоценной обложки, как их тут же выгнали бы за невежество. Слова главы Гептагона просто послужили пинком, и вскоре кандидаты рассредоточились по комнате.

Я опустился на спину, занял удобное положение, насколько это возможно, лежа на холодном полу, и постарался отгородиться от мира извне. В ушах зашумела кровь. Я ощущал, как бьется сердце, как замедляются потоки, как мутнеет разум, пока конечности не начали неметь, а затем не отключились и другие чувства. Тьма окутала меня со всех сторон, беззвучная и безвоздушная. Прежде я не прибегал к этой практике, но слышал, что вернуться к жизни после нее не так уж и сложно… если, конечно, ты вообще захочешь жить.

Сначала появились звуки: крики, плач, ломающиеся кости, клинок, входящий в плоть. Затем они обросли подробностями – так, из невнятных фраз стали выскакивать знакомые имена, названия мест и горькие проклятья. Летали где-то неподалеку, будто за пределами пузыря, в который было заключено мое тело – или то, что я им считал. А затем его окатило волной жара, и все это бросилось прямо на меня.

Думал, потону. Невыносимая, оглушающая боль. Казалось, меня топтали целые стада, мечами пронзали армии, заливали слезами безутешные семьи. Их страдания впитывались в меня, проникали под кожу, где сталкивались с магией и пытались ее подавить, а я не мог даже отбиваться – руки не слушались, ноги не держали. Силы покидали, утекая из тех самых порезов, что соленая влага разъела до настоящих дыр. Я слышал имя матери, но зажмуривался, лишь бы в развернувшемся хаосе не увидеть ее лица. Стискивал зубы и терпел, пусть с каждой секундой и клялся, что уже не могу, – а секунд этих были сотни и тысячи.