Книга Потомок седьмой богини, страница 19 – Алессандра де Амальфи

— Переборщил, ваше сиятельство?

— Замолчи, ради всего святого, – закашлялся я.

Движения стражника стали такими нежными, словно он и вовсе меня не касался. Не скрывая недовольства, я поспешил удалиться, но постовой увязался следом, раздражая тяжелым дыханием и с трудом сдерживаемым желанием заговорить.

— Настырный, – протянул я. – Чего плетешься за мной?

— Выполняю свою работу, ваше сиятельство.

Я сжал губы, чтобы не выпалить нелестную характеристику его качеств, и обратил взор к городу. Отсюда он выглядел намного лучше, чем с земли: не казался таким беспорядочным и нелепым, а красочные шатры и разгорающиеся костры придавали ему особый праздничный шарм. Люди сверху казались пылинками, танцующими в последних лучах солнца и жадно поглощающими мгновения в их тепле, а замок – строгим надзирателем, исполинской тенью крадущим возможность насладиться началом месяца Миохра.

Тобиас смотрел на родные земли так, словно испытывал по ним страшную тоску, находясь в далеких, чужих краях, в то время как ему требовалось не больше часа, чтобы спуститься со стены и присоединиться к толпам пирующих.

— В честь чего праздник?

Стражник взорвался хохотом, но уже через секунду сделал вид, что тому виной чудовищный приступ кашля, и прикрыл рот рукой. Он уставился на меня с изумлением, словно я, обезумев, предложил спуститься вниз без всякого снаряжения, чтобы втайне от начальства выпить с прочей стражей.

— Вы же шутите?

— Почему все на островах считают, что я похож на шута?

Тобиас замахал руками, открещиваясь от причастности к этому мнению, и полминуты бормотал что-то невнятное, прежде чем выдать связную фразу.

— Разве вас не пригласили на представление в замке, ваше сиятельство?

— Разумеется, пригласили. – Всегда, когда приходилось лгать, чтобы скрыть задетое самолюбие, я чуть задирал подбородок. – Но не учли моей дурной привычки не дочитывать записки.

Тобиас истерично закивал, как будто тоже негодовал, почему во внимание не взяли столь важную черту характера долгожданного гостя. Он еще раз оглядел усеянные лавочками улицы – на этот раз больше с теплотой, нежели с грустью – и, засунув левую руку в карман брюк, через силу озарил лицо учтивой улыбкой.

— В третий день Миохра на островах празднуют день рождения короля Фабиана, – пояснил он, направив взгляд на замок. – Король великодушно радует город ярмаркой, несмотря на близость фестиваля в честь Дня Солнца, а люди взамен приносят к его дому дары, чтобы поблагодарить за службу островам.

— А ты, я смотрю, не слишком впечатлен подобной традицией, – почти с укором заметил я. Слова постового звучали так, словно он выплевывал их, что совсем не вязалось с умиротворенным выражением лица. – Недоволен правлением династии Миррин?

— Что вы, – наигранно протянул Тобиас. – Мы с королем в прекрасных отношениях.

— И поэтому, пройдя войну, ты не с почетом гуляешь по коридорам замка, а торчишь на стене?

— Я слишком труслив, чтобы летать на вивернах, но очень хотел посмотреть на город с высоты, – уклончиво ответил он, подмигивая. – И король исполнил мою мечту.

Если бы мне подмигнул кто-то другой, я бы, вероятно, без раздумий лишил его глаза – фамильярность по отношению к Верховному была недопустима. Однако что-то в его словах заставило меня сдержаться. Тонкая нить неприязни, ведущая с вершины стены до тронного зала, едва не ускользнула, но я успел вцепиться в нее обеими руками, впечатывая в память имя стражника и его лицо. Благоговейный восторг тэлфордского народа перед правителем лишал надежды узнать что-то из темных моментов его прошлого, но Тобиас, обиженный воин, отдавший королю все, а в ответ получивший лишь шрамы, возвращал мне злорадное предвкушение неожиданных открытий.