Книга Ведьмины камни, страница 128 – Елизавета Дворецкая

— И я уверен, – добавил Хедин, – так же ясно, как вижу сейчас солнечный свет: Мистина все это знает. Еще лучше меня. Ты же слышал, что он ответил Хельги Красному. Он знает, что сила этой державы – в единстве, она велика, потому и способна на великие дела. Он ведь не только хорош собой и отважен, но еще и умен.

Хедин поднялся с травы и отряхнул одежду.

— А ты, – сверху вниз он взглянул на сидящего Эскиля, – просто хорош собой. Ну, некоторые так думают.

Он медленно пошел прочь – как будто ему здесь наскучило. Пусть Эскиль не думает, будто он куда-то спешит или чего-то опасается из-за этого разговора.

— Так значит, – крикнул ему вслед Эскиль, когда он уже отошел шагов на пять, – выдавать свою сестру за рыжего ты не хочешь?

Хедин обернулся и смерил его выразительным взглядом.

— А это, – вежливо, но твердо ответил он, – не твое дело.

* * *

— Князь желает тебя видеть. Велел позвать сегодня к нему на обед.

— И что… – Слова эти вызвали у Хедина и радость, и тревогу. – Чего он от меня хочет?

— Оказать тебе честь – ты ведь племянник Эйрика мерянского!

В ответ на недоверчивый взгляд Ингвар-младший показал рукой: не волнуйся, все уладится. Хедин невольно улыбнулся: уверенный бодрый вид его молодого приятеля бодрил сам по себе. Ему было всего семнадцать, но, хорошо одетый, с тщательно расчесанными красивыми золотистыми волосами, он выглядел настоящим знатным мужем – не в пример своим ровесникам из простонародья, что ходят за стадом, вооруженные пастушеским батожком, или сидят с удочками в челнах на днепровской глади. Ингвара-младшего Хедин ни разу не видел с удочкой, зато у него имелся настоящий меч-корляг, весьма дорогой – подарок отца ко второму греческому походу. На пиры и в святилища, куда с оружием нельзя, он являлся, повесив на пояс скрамасакс с резной рукоятью и золоченой бронзой на ножнах – и среди других знатных мужей выделялся лишь своей юностью, не уступая ни в чем другом.

Пришлось и Хедину достать лучший кафтан – в его долю добычи их вошло два. А еще красный плащ-мантион с широкой каймой, с вшитыми в узор «самоцветами» – они были из цветного стекла, но смотрелись немногим хуже смарагдов и бирюзы.

На обеде, куда два приятеля явились вместе, народа было немного: человек с полсотни. Послы, бояре, старшие из вождей дружины, Мистина Свенельдич со своим отцом – тот жил в земле Деревской, но на время переговоров приехал в Киев. Был Тородд и другие родичи Ингвара из Гардов, кто ходил с ним в поход. На обеде княжеских ларник прочел с пергамента условия договора, который греки и ответное посольство под началом воеводы Ивора повезут в Царьград. Назад те и другие вернутся уже следующим летом; если Роман цесарь со всем согласится и принесет клятвы, Ингвару останется сделать то же самое, и договор, так щедро оплаченный и русской, и греческой кровью, будет заключен.

— Ну что, Хедин, – через какое-то время обратился к нему князь, – не желаешь ли ты отправиться домой?

Вот оно. Не зря Ингвар-младший так многозначительно поглядывал, пока они сюда ехали: он знал.

— Если ты, конунг, не против, – вежливо ответил Хедин, скрывая волнение, – я, конечно, хотел бы вернуться домой.

— На днях мой брат Тородд со всеми людьми из Гардов возвращается в Хольмгард, ты можешь к нему присоединиться. А все эти люди будут свидетелями, – Ингвар показал на бояр, – что я отпускаю заложника от Эйрика целым и невредимым. Срок нашего уговора заканчивается, и ты, как доберешься до дома, проследишь, чтобы мой брат Хакон тоже вернулся в Хольмгард. Ты подтверждаешь, что у меня с тобой хорошо обращались?