Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Может, они как-то узнали о предсказании? Зашли за каким-то делом к деду Заморе, и он им рассказал? И сердиты на нее, потому что она просила об этом гадании? Хельга испугалась: неужели ее обращение к змею и гадание как-то нарушило здешние обычаи? Но ее послал сюда Видимир, а привез и все устроил Тихоня – они-то знают, что можно делать, а чего нельзя! Толпа наступала на Хельгу – с робостью, медленно, нерешительно, но упорно. Хельга попятилась в сторону Змеева камня – с той стороны никого не было. Стало не по себе. Чего они от нее хотят? Уж не принимают ли за кого другого? — В чем вам есть нужда, добрые люди? – В смятении она с большим трудом подбирала славянские слова. – Я – жена Видимиря, невестка Несветова… — И не стыдится даже! – бросила женщина. – Сгубивше обоих – и горя ей мало! Лицо ее задрожало, и стало видно, что она с трудом сдерживает плач. — Кого сгубивше? – не поняла Хельга. – Кто? — Да ты! – Женщина ткнула в нее пальцем. – Сгубивше, змея подколодная, и мужа, и свекра! И весь Видимирь-город! Прибежавше к нам… с ночи еще… Ее муж и свекр… куда прибежали? Почему? Пятясь, Хельга уже почти прижалась к камню. Люди следовали за ней, однако держались шагах в десяти. — Что такое, люди добрые? – раздался изумленный голос, и со стороны избы показался Тихоня, ведущий двух оседланных лошадей. – Тетка Добруша! Дядя Буряй! Что вы здесь? Чего на боярыня нашу молодую напавше? — Тихонька! – Женщина обернулась. – И ты здесь! А беды не ведаешь! — Какой беды? – спросил Тихоня, а Хельга положила руку на покрытую лишайником поверхность камня, ища опоры. Больше она не боялась камня – предсказанная беда подошла уж слишком близко… — Да ведь сгинувше Видимирь! – закричала тетка Добруша. – Налетевше злые вороги, захвативше, разоривше! Несветушку убивше! Видимирушку убивше! А все она! – Женщина снова повернулась к Хельге. – Уж говоривше ему: не бери в жены русинку, нет добра от племени их! Одно зло от них, и не жена она тебе будет, а злодейка лютая! Еще ж зимой люди ведавше – она людей в псов превращавше! Три дня они оба в шкурах псовых проходивше, а она им глаза отведше, память отнявше, они и не ведавше! «Кто-то проболтался», – отметила Хельга. Или Творена, или в Видимире кто-то из жителей сам догадался, где были Несвет с сыном в те три дня, когда близ избы бродили два белых пса… Мысль эта пришла как бы со стороны; у Хельги кровь стыла в жилах, голова кружилась, она не верила своим ушам. Это дикий сон… морок… Что она говорит, эта обезумевшая женщина? Хельга уже забыла услышанное – невероятные слова скользнули по поверхности сознания и утекли, как вода с гладкого листа, оставив лишь впечатление чего-то ужасного, настолько ужасного, что этого просто не может быть… — Да когда же… – заикнулся Тихоня. Он так побледнел, что на лице вдруг проступили веснушки – раньше Хельга их не замечала. — Да вот вчера на самой заре. Приступивше, обложивише… Жива ли там мать твоя, Тихомилушка… А все она, негодная! – Женщина снова обернулась к Хельге. – Беды злые в волость нашу она принесла! Назвала на наши головы тех ворогов лютых, сродников своих! Чтобы всех нас сгубить, извести, со света белого согнать! Потрясенным взглядом скользя по лицам, Хельга видела в глазах испуг, ненависть, мрачную решимость. Стало страшно – хуже, чем в ночь, когда дед Замора заклинал змея. Тогда это было чувство жути перед выходцем из подземных миров, а теперь она сама встала на самый край и могла вот-вот соскользнуть… «С-с-с-ме-е-ерть…» У Добруши в руках ничего не было, но два мужика сжимали топоры, у еще двоих-троих были дубины… Решимость боролась со страхом – люди сознавали, как опасно бросать прямой вызов ведьме, но жило в душах дремучее убеждение: если уничтожить ее, уничтожится и все принесенное ею зло. |