Книга Ведьмины камни, страница 290 – Елизавета Дворецкая

Мистина перевернулся на другой бок, будто желая уйти от беспокойства.

Если все так и есть – бить надо немедленно. Хоть сейчас, ночью, пока варяги не ждут.

А если его догадки ложны? Мистина опять перевернулся, надеясь, что успокоение все же ждет на этой стороне жесткой походной подстилки. Если он понапрасну тут сочиняет саги о чужой любви, то войско лишь понесет потери, а это поставит под удар успех всего похода. А в Киеве ждут греки, в рот им копыто! Простофуфарии, того коня в корягу!

Хоть руны раскидывай…

Улегшись в итоге на спину, Мистина устремился взгляд в темный полог шатра. Снаружи у огня негромко переговаривались хирдманы: собрались любители вести ночные разговоры, благо завтра с места не сниматься.

Только дурак видит простые решения для сложных дел и тут же хватается за них обеими руками. Умный знает, что их, скорее всего, не существует. Но если дурак плодами своих поспешных решений точно останется недоволен, то умному еще может повезти…

Возвращение в родной дом далось Хельге легче, чем зимнее переселение в Видимирь. Не прошло и двух месяцев, как Хедин привез ее с приданым и служанками обратно, а ей уже казалось, что она никуда и не уезжала. Только покрывало на голове и синее платье подтверждали, что ей не приснилось все это: замужество, жизнь в Видимире, Эскиль Тень… Поначалу память об Эскиле так наполняла все ее существо, что она даже не скучала, и дала ей сил сохранять бодрость по пути до дома и во время встречи с потрясенными родными. Но потом, когда она прожила в Силверволле с неделю и заново освоилась, навалилась тоска. Среди привычных вещей ей не удавалось стать прежней Хельгой – пережитое изменило ее, теперь она нуждалась в чем-то, чего в ее родном доме не было.

О своих приключениях в Видимире она рассказала, умолчав о притязаниях Эскиля и его успехе; но в ее глазах только это и было важно, так как могло – и должно было – иметь продолжение в будущем. Но когда наступит это будущее, что должно произойти, чтобы оно настало? Хельга не могла понять, чего ей ждать, и от этого было еще тяжелее.

Родичи, конечно, не удивлялись подавленному виду молодой вдовы, хотя и не знали настоящей причины. Братья, родные и двоюродные, обещали ей отомстить убийце и не понимали, почему Хельга упорно отказывается от этого. Эльвёр рыдала вместо нее, очень живо представляя свое горе, случись ей потерять Хедина на пятом месяце брака. Отказываясь от мести, Хельга помогала невестке избежать этого, но не пыталась объяснить, что Видимир был для нее не тем, что Хедин для Эльвёр. Да и как бы она объяснила то, что сама почти не понимала?

Не смея ни с кем поделиться, Хельга день за днем изнывала от тоски и тревоги. К ним часто доходили вести о варягах, захвативших волок, о грабежах и стычках, но имя Эскиля не упоминалось и Хельга не знала, жив ли он. Что, если он был убит в какой-нибудь схватке? Может, еще пока она плыла с Хедином в Силверволл, Эскиля уже не было в живых, и теперь, пока она тут мечтает о нем, он уже превратился в тлен! Но даже матери она не решалась признаться, как быстро в ней страсть к убийце мужа вытеснила законную скорбь вдовы.

В Силверволл, лежавший севернее Озерного Дома, вести с волока доходили раньше. Когда отец и прочие мужчины обсуждали эти дела, Хельга старалась быть поблизости и внимательно слушала. Никто не удивлялся, что ей хочется знать, как негодяи ответят за бесславный конец ее замужества и разорение нового дома. Но случиться это могло не раньше осени: жатва только началась, и пока снопы не будут вывезены с полей, жители Мерямаа не соберутся в войско, иначе им будет нечем жить. Собственная же дружина Эйрика была слишком мала для такой войны.