Книга Утренний Всадник, страница 105 – Елизавета Дворецкая

— Полудянка? – Кикимора удивилась, усмешка пропала с ее личика, рот приоткрылся. – С чего это она взялась нерадивых девок наставлять?

— Она мне все лето помогала! – Смеяна улыбнулась, вспомнив румяную Полуденную Деву. За прошедшие месяцы она привыкла к своей удивительной подруге и теперь, проводив ее в Надвечный Мир на долгий зимний сон, скучала. – И сено ворошила за меня, и полола, и жала, и лен дергала. А потом, как спать на зиму собралась, рассказала про тебя.

— Как же ты ее заставила себе служить? – еще больше удивилась кикимора.

Ее мышиный глазок косился на Смеяну, а пальчики работали так же проворно и точно.

— А я ее переплясала, – просто ответила Смеяна. Она давно привыкла к своему подвигу, и он казался ей самым обыденным делом.

— Ой, Середа-Пятница! Батюшка-Домовой, дядюшка-Овинник! – забормотала кикимора, опасливо глянула на Смеяну, даже отодвинулась подальше.

А нить еще быстрее заструилась в ее тонких пальчиках, веретено стало подпрыгивать, застучало нижним концом об пол. Это выглядело так забавно, что Смеяна фыркнула, закрыла рот кулаком.

— Да ты не бойся! – сдерживая смех, сказала Смеяна. – Я тебя не обижу. Буду тебе каждый вечер сметаны ставить, а ты приходи прясть!

— Ой, ой! – заныла вдруг кикимора. Ее морщинистое личико занудливо скривилось, она затрясла нечесанной головой, не прерывая, однако, работы. – За что мне такая напасть? Ведь Макошина неделя на носу – самая работа начинается! Ой, рученьки мои бедные! Ой, ноженьки мои усталые! Весь век мне сидеть, долги нитки водить, а всех не переводить! Ой, Середа-Пятница!

Смеяна снова фыркнула, но тут же почувствовала укол совести: ведь ей самой точно так же не хотелось сидеть всю зиму за прялкой.

— Давай хоть пополам! – взмолилась кикимора. – Ты – веретено, и я – веретено. Идет?

— Я не умею! – отмахнулась Смеяна. – У тебя-то вон как ловко получается! А мне браться – только кудель портить.

Кикимора ловко бросила в лукошко полное веретено, схватила другое, пустое, и быстро надела пряслень на его нижний конец.

— А я тебя научу! – торопливо пискнула она.

И раньше чем Смеяна успела возразить, веретено само собой скакнуло ей в руку.

— Начинай! – велела кикимора, а сама соскочила на пол и встала напротив Смеяны.

Пальчики кикиморы суетливо двигались, как будто она пряла невидимую нить. И Смеяна вдруг ощутила, что нить, как живая, сам поползла из кудели к ней в пальцы, и она скорее подхватила ее, пока не запуталась. А кикимора тоненько запела, притоптывая, приплясывая и прихлопывая в лад:

Смеяна только поворачивала голову от кудели к веретену: нитка, тонкая, ровная и крепкая, бежала через ее пальцы сама по себе, повинуясь иной силе – силе самой Макоши. Веретено наполнялось на глазах. Смеяна ахнула, потом тихо засмеялась от радости. А кикимора хихикала, припрыгивала, хлопала ладошками, вся ее фигурка ходила ходуном, нечесаные космы тряслись и ерошились, как будто жили своей отдельной жизнью.