Книга Утренний Всадник, страница 129 – Елизавета Дворецкая

* * *

— Сестричка, взяла бы ты меня за руку! – притворно-жалобно затянул Взорец во дворе, и отроки дружно смеялись в ответ. – Ох и темень же! Хоть бы месяц выглянул!

— Не дождешься – ведь новолуние! – отвечали ему. – А боишься – так посиди дома, а все пироги наши будут!

Светловой смеялся вместе со всеми. На свежем воздухе как-то сразу стало легче, томящая тревога отпустила. Смеяна звонко хохотала, но ее смех звучал лихорадочно и натужно. Она первой сбежала со ступенек крыльца и пролетела через двор, оглядываясь на каждом шагу. Глаза ее светились в темноте ярким желтым светом, и не у одного из отроков мелькнула мысль – как у оборотня. Может, факелы отсвечивают?

— Идите за мной – я не споткнусь! – кричала Смеяна на бегу. – Глядите, скоро снег пойдет – видите, каких туч Стрибог нагнал! Скорее! Скорее!

От нетерпения она подпрыгивала на месте, металась, то бежала вперед, то оборачивалась, призывно махала руками, вертелась, как собака, которая всеми силами зовет хозяев за собой, но не умеет объяснить зачем. Ноги сами несли ее, точно их отталкивала земля, тело сотрясала лихорадочная дрожь, миг промедления казался мучением. Ей хотелось как-нибудь сгрести в охапку всех этих копуш и бежать с ними отсюда. Теперь Смеяна уже не искала объяснения своему беспокойству, а отдалась ему всем существом. Сейчас она понимала, каким образом птицы узнают о приближении мертвящей Зимерзлы и находят дорогу в Ирий. В каждом ее движении скользило что-то звериное; хорошо знакомая девушка вдруг показалась другой, и кое-кто из отроков замедлил шаг.

— Да как же мы домой-то пойдем? – ворчал на ходу Скоромет.

Ему совсем не хотелось идти к Ольховикам, и он пошел только по привычке всегда быть рядом с княжичем.

— А мы вовсе не пойдем! – с наигранной бодростью ответил ему Миломир и хлопнул по плечу. Его сильно тревожило лихорадочное веселье Смеяны, но он старался не подать вида, чтобы не пугать других. – У добрых хозяев ночевать останемся. А, краса-девица? Найдете нам местечко?

Смеяна обернулась, но не успела ответить. Из-за тяжелых снеговых туч вдруг долетел гулкий удар грома. Ошарашенные отроки остановились беспорядочной толпой посреди дороги, на полпути меж воротным проемом и опушкой леса. Грома в конце месяца груденя никогда еще не слыхали, и каждый подумал, что почудилось.

Оживление на лице Смеяны застыло. Начиналось то самое, чего она ждала весь этот томительно-беспокойный вечер. Взгляд ее скользнул по небу, затянутому серо-белесыми снеговыми облаками, глаза сделались огромными. А потом она вдруг закричала.

Отроки разом вздрогнули, по привычке схватились за пояса, хотя оружия на посиделки с собой не брали: таким ужасом был полон ее крик. Ни человек, ни зверь, ни упырь и ни оборотень не мог быть причиной подобного чувства. Вслед за Смеяной отроки вскинули головы.

С темного неба смотрел жуткий пламенеющий глаз. Сжигая снеговые облака, разбрасывая густые клубы пара, из небесных глубин стремительно мчалось огненное колесо. Смотреть на него было больно, оно росло на глазах и меняло цвет, накалялось, как железо в небесном горне: от синевато-малинового к багровому, к ярко-алому, к золотисто-желтому, а по краям его мелькали язычки белого пламени, нестерпимого для человеческих глаз. Раскат грома с каждым мгновением нарастал и усиливался, уши закладывало, и душа холодела от ужаса.