Книга Утренний Всадник, страница 169 – Елизавета Дворецкая

Через несколько долгих мгновений князь отвернулся от всех, обернулся к лесу, шагнул к толстому дубу и прислонился к нему, прижался лбом к промерзшей коре. Отроки перевели дух и стали переглядываться: обошлось! Хотя это как сказать…

Дозор помог Звениле подняться, кое-как поставил ее на ноги, но она не могла стоять и снова села прямо на снег. Чародейка дрожала, звон подвесок казался суетливым, испуганным, жалким.

— Уберите ее! – глухо сказал Держимир, не поворачиваясь. – Уберите. Больше никогда… Увижу – убью.

Его мутило от ненависти к этому звону, но не было сил продолжить начатое. Вспышка гнева сгорела и кончилась. Но осталась убежденность: больше он не сможет жить и дышать рядом со Звенилой. Ее ворожба выпила из него все силы, но не дала ничего взамен. Его сердце остановится, если чародейка еще хоть раз подойдет близко. Ненависть утомляет гораздо сильнее, чем любовь, и Держимир изнемог под ее тяжким бременем.

Ни Озвень, ни Байан-А-Тан никогда не видели Держимира таким – обессиленным и изнемогающим от нестерпимой ненависти. Умный Дозор раньше других понял, что это – всерьез и навсегда. Бережно, но решительно он взял Звенилу за плечо и подтолкнул к ее коню. Она вцепилась в его руку и уперлась ногами в снег. Ее взгляд, устремленный на сгорбленную спину Держимира и разметавшиеся волосы, был совсем безумным.

— Ты не можешь! – коротко выкрикнула она. – Ты не можешь! Я столько сделала для тебя! Столько лет…

Держимир глухо застонал, зажал ладонями уши и ударился лбом о кору дерева. Дозор более решительно толкнул Звенилу к краю поляны. Даже спина и затылок Держимира выражали такое напряжение, что затянутое расставание могло стоить ему рассудка.

— Я приворожила твою удачу! – взвизгнула Звенила, пытаясь обернуться к князю, но Дозор и еще пара отроков тащили ее прочь. – Ты сам не знаешь ее! Злая судьба – зверь, ее надо кормить! Иначе она сожрет тебя самого! Она сожрет тебя! Только я могу тебе помочь! Только я могу кормить этого зверя!

Дозор переложил в ее седельные сумки кое-каких припасов из своих, отроки подняли чародейку на коня, а она все кричала, словно не могла остановиться:

— В каждом человеке сидят зверь и свет! Свет светлее, а зверь сильнее! Всегда победит зверь! Ты не хочешь его знать – но он знает тебя! От него не избавишься! Его не прогонишь! Он сожрет тебя! Сожрет!

Дозор, раздосадованный ее криками, сильно хлопнул коня по боку, и тот шарахнулся по натоптанной тропе в лес. Кто-то из отроков свистнул ему вслед, конь скакнул еще раз. Отроки засвистели, загремели мечами о щиты, словно прогоняли прочь нечисть, и железный звон заглушил последние крики чародейки.

Конь исчез за деревьями, затих пронзительный голос, но слова еще висели над заснеженной поляной. В душе каждого они оставили свой темный след. Звенила обращалась к Держимиру, но каждый с тревогой прислушивался к собственной душе, выискивая зверя. Страшного зверя, злобного, жадного, себялюбивого – того, кто тянет дух человеческий в мрачный Нижний Мир. Не хотелось верить в то, что он окажется сильнее Сварожьих искр света, но каждый знал: что тяжелее, то и перетянет.

Наконец Держимир оторвался от ствола и повернулся. Звенила исчезла, он старался забыть о ней, как будто ее никогда и не было. Она пропала с глаз, Держимир хотел верить, что никогда больше не увидит ее, и ему уже стало легче дышать. Взгляд его упал на нечаянную добычу – Смеяну.