Книга Утренний Всадник, страница 173 – Елизавета Дворецкая

Смеяна молчала, не находя возражений, но по-прежнему рвалась к Светловою и вовсе не хотела оставаться здесь. Баян крепко держал ее за плечи, зажимая между собой и боком коня, и Смеяна растерялась, чувствуя себя пойманной. Не драться же ей с ним, однажды предложившим ей свою кровь. Да и другие дрёмичи проснутся. Не умеет она ворожить, дуреха неученая! Не умеет!

— Но я же отпустила тебя! – умоляюще заговорила Смеяна, заглядывая Баяну в глаза. Это был ее последний довод, который Баяну нечем отразить. – Я же отпустила тебя, а мне тоже было жаль с тобой прощаться.

— Ты меня отпустила, потому что мне добра хотела. Вот и я тебе добра хочу и потому не пущу, – серьезно ответил Баян.

— Это как? – возмутилась Смеяна и отпрянула от него, прижалась спиной к конскому боку. – Я лучше знаю, что мне нужно!

— Вот и неправда! – Баян уверенно покрутил головой. – Женщины никогда не знают, что им нужно. Светловой – безумец, только тихий пока. Если он о Леле мечтает, то его душа уже не здесь. Он сам пропадет и тебя погубит. А с нами тебе хорошо будет. Ты не думай, мой Крушимир не всегда такой свирепый. Без Звенилы-то, тряси ее лихоманка, он повеселеет теперь. Он тебя беречь будет. Дай ему удачи – он тебя озолотит!

— Но я не хочу, не хочу быть его удачей! – твердила Смеяна. Ей хотелось то заплакать, то вцепиться Баяну в лицо. – Я – удача Светловоя! Я должна быть с ним!

— А с чего ты взяла, что ты удача Светловоя? – спросил Баян, удивленно подняв блестящие угольные брови, как будто сама эта мысль была очень глупой.

— Я… – начала Смеяна и запнулась.

Она вспомнила их первую встречу на ржаном поле, потом вечер на огнище. Да ни с чего! Сердце подсказало! Что еще нужно? Но как это объяснить Байан-А-Тану? При всей своей веселости, дружелюбии и двух женах в Прямичеве, он, похоже, не очень-то понимает, что такое любовь. А кто этого не понимает, тому не объяснишь.

— Он – мой князь, – кое-как нашлась Смеяна после недолгой растерянности. – Мне судьбой и богами велено ему помогать.

— Вот уж неправда! – мгновенно возразил Баян. – Ты мне еще весной рассказывала, что твоя мать не из Ольховиков родом, а издалека пришла. Какого она была племени? Может, не речевинского вовсе, а совсем другого. Вон в смолятичах все рыжие. Молчишь?

Смеяна и правда не находила ответа. Ольховики не могли рассказать, откуда явилась к ним ее мать, – сами не знали. Она была немая – или просто не хотела отвечать на вопросы, – и по ее выговору ничего нельзя было определить. Одежда ее была поношенной, сшитой не по росту, явно с чужого плеча.

— А отца твоего и вовсе никто в глаза не видал, – продолжал Баян. – Вот и выходит, что не должна ты непременно речевинскому князю помогать! Может, ты нашего племени.

— Но я не хочу быть вашего племени! – Смеяна досадовала и на Баяна, что мешает ей, и на себя, что теряет с ним столько времени. – Я к речевинам хочу!

Неукротимый Баян открыл было рот, как вдруг над лесом пролетел далекий волчий вой. Казалось бы, ничего необычного, но Смеяна похолодела. Протяжный вой рождался где-то в глубинах леса, отражался от низких серых облаков и летел, летел, как птица с широкими крыльями. В нем было что-то глубинно-дикое, он словно шел из самой души волчьего племени.

Впервые в жизни его слыша, она сразу узнала голос Князя Волков.