Книга Утренний Всадник, страница 197 – Елизавета Дворецкая

Князь еще не кончил, когда по торжищу пополз глухой гул; разливаясь широкой волной, он быстро заполнил всю площадь до самых краев, так что последние слова Велемога уже были плохо слышны. Его новость была слишком неожиданна, славенцы испытывали скорее изумление, чем негодование, но призыв князя не пропал даром. Больше полугода слыша разговоры о скорой свадьбе княжича, славенцы привыкли считать смолятичскую княжну своей будущей княгиней. И вдруг оказывается, что она похищена Держимиром дрёмическим! Возмущение было почти таким же, как если бы Держимир вздумал похитить Жизнеславу.

— Я сам поведу вас! – воодушевленно продолжал князь, слыша в гуле толпы согласие со своими словами. – Держимир сейчас в полюдье, и с ним нет большого войска. И прежде чем он сумеет его собрать, мы разобьем его! Навсегда отучим дрёмичей в нашу сторону смотреть! Никогда больше им не придется наносить обид племени Сварога! А в становищах Держимира сейчас найдется достаточно добычи, чтобы вознаградить нашу доблесть! Небесный Кузнец помогает нам! Кто пойдет со мной – становись по правую руку!

Широким взмахом Велемог указал на правую сторону площади, и край его красного плаща взметнулся, как язык пламени. В толпе возникло и забурлило движение, поднялся шум: одни пробирались на правую сторону, другие – на левую, а третьи, еще не приняв решения, топтались на месте, давая дорогу другим.

Князь Велемог наблюдал за движением перед вечевой степенью, сложив руки на груди и сохраняя на лице гордое и решительное выражение. Вся его судьба зависела от того, пойдет ли за ним Славен. Если на правой стороне окажется меньшинство, то ему придется идти в поход только со своей ближней дружиной. Для полной победы этого недостаточно: тогда Велемог уравняется в силах с Держимиром, а за последним еще останется преимущество своей земли. Но и тогда Велемог не собирался отступать. Случай был слишком хорош, и он верил, что Небесный Кузнец Сварог поможет ему в задуманном.

Наконец площадь более-менее разобралась и успокоилась. Толпа на правой стороне оказалась чуть больше оставшихся слева. Согласные идти в поход кричали, махали руками, обвиняли другую половину в трусости. Лоб Велемога разгладился: если вече согласилось с ним, то его воле придется подчиниться и несогласным. Поход состоится!

— Спасибо вам, речевины! – стараясь за гордостью спрятать ликование, воскликнул он. – У кого нет достойного оружия, тому я дам его! Наш поход будет как молния: один удар – и все трепещет! Еще до времени пахоты мы вернемся домой с добычей и славой!

Славенцы радостно кричали; кое-кто из тех, кто поначалу остался слева, стал перебегать направо, хотя сейчас это уже не имело значения.

Только один из городских старейшин все вглядывался в толпу бояр и отроков, окружавших князя на вечевой степени, и щурил глаза, выискивая кого-то.

— Послушай, брате! – Наконец он толкнул в бок кузнечного старосту, без умолку кричавшего на радостях. – Погляди-ка: здесь ли княжич?

— Чего тебе? – Кузнец обернулся, красный от натуги и довольный победой князя: кузнецы стольного города всегда бывали рады испытать в деле оружие собственной работы. – Кого тебе надо? Княжича? Да Сварог его знает, где он!

И кузнец отвернулся, не слишком озабоченный отсутствием княжича. А старик еще долго качал головой: ему показалось очень странным, что княжич не явился на вече, где речь велась о спасении его собственной невесты.