Книга Утренний Всадник, страница 27 – Елизавета Дворецкая

— Я-то тебе что говорила? Как Заря на небо выйдет – забудешь, где болело!

— Да у тебя руки золотые!

— Что ты говоришь? – в притворном изумлении Смеяна протянула к нему свои загрубевшие ладони.

А Светловою вспомнились руки Белосветы, нежные и белые, как лебединый пух. Улыбка исчезла с его лица, и он вопросительно взглянул на Смеяну.

— Ну что – узнала? – вполголоса спросил он, вспомнив ее вчерашнее обещание.

Он хотел придать вопросу вид шутки, но сердце его замерло в ожидании ответа. В душе билась сумасшедшая надежда – а вдруг Белосвета все же не привиделась ему? А вдруг она есть на свете, эта волшебная красота? С ней весь мир изменится, станет богаче и мудрее, золотой Сварожий Сад приблизится к земле…

Смеяна вздохнула. Зря все-таки она ввязалась в это дело, поддалась глупому порыву помочь – на свою голову! Ей было больно видеть в глазах княжича отражение любви к другой.

— Узнала, – шепнула она, быстро глянула в глаза Светловою и отвела взор, снова вздохнула, собираясь с духом.

Лгать для Смеяны было то же самое, что ходить на руках. Но Велем же сказал, и не ей выше ведуна тянуться.

— Узнала, что морок тебя одолел, княжич светлый. Ведун в чаше ворожил – не видел никого. Блазень один.

Светловой опустил глаза, стараясь скрыть тоску разочарования. Не было ее, Белосветы. Мир погас для него, словно из него ушла радуга или заря. А он чего хотел – красавицу лучше самой богини Лели? Не бывает таких… Он и не ждал ничего… Но как ни старался Светловой благоразумием обуздать тоску, душу заполнила тьма, как будто у него отняли самое дорогое.

Женщины звали отроков умываться, принесли полотенца, девушки уже раскладывали на столе еду.

— Смеянка! – крикнула одна из женщин. – Что ты опять к княжичу прилипла! Иди сюда!

Смеяна мгновенно отскочила от Светловоя и бросилась на зов. Она была рада, что трудная беседа осталась позади, и понимала, что гостю сейчас лучше побыть одному.

Как же, дадут тут поразмыслить на воле!

— Ну что, княжич светлый, прикажешь коней седлать? – раздался голос Скоромета.

Светловой поднял глаза: отрок стоял рядом с ним, одетый и перепоясанный, с шапкой на голове, готовый в дорогу.

— Куда? – не сразу взяв в толк, спросил Светловой.

— Да за лиходеями теми, – пояснил Скоромет.

— Ты уж нас не оставь, княжич, выведи их из наших мест! – поклонясь, подхватил Варовит. – Что же, так и будут дрёмичи по нашим лесам разбойничать?

— Ах да! – спохватился Светловой и погладил шрам на лбу.

То ли из-за девушек, то ли из-за раны, но он забыл о самом главном: о необходимости покончить с разбойничьей ватагой. Светловою стало стыдно, что он забыл такую важную вещь. Вскочив, он торопливо затянул пояс, краснея при мысли, что сказал бы отец, узнай он о такой промашке сына. Прогоняя прочь тоску, Светловой старался сосредоточиться на деле, привести мысли в порядок.

— Я вам мужиков и парней кое-кого в провожатые дам! – обрадованно говорил Варовит. – Покажут вам и тропы, и броды.

— А полон куда будем девать? – спросил Скоромет.

Светловой вопросительно посмотрел на Варовита. Возить с собой по лесу раненых дрёмичей не хотелось. Но старейшина решительно замотал головой.

— Нет, княжич светлый, ты их полонил, ты и держи. А ну как лиходеи за своими вернутся? Спалят мне все жилье, весь род перебьют. Нет уж, не огневайся!