Книга Огненный волк, страница 105 – Елизавета Дворецкая

Светел тоже избегал Огнеяра, да тот и сам не искал с ним встреч. Но про Оборотневу Смерть он помнил и ночевал только в дружинной избе своей Стаи. И ждал неведомо чего, успокаивая мать и ради нее притворяясь веселым. Ему даже удалось насмешить ее рассказом о красноносом князе Скородуме, который и правда, как она подтвердила, двадцать лет назад считался ее женихом. Рассказывая, она улыбалась со светлой грустью, как вспоминают давно прошедшее счастье, и Огнеяр вдруг понял, что двадцать лет назад его мать искренне любила Скородума – тогда ведь у него еще не было ни морщин, ни лысины, ни седых усов, но наверняка были тот же острый ум, открытая душа, доброта и дружелюбие. Они могли бы стать очень счастливой парой, у них было бы много детей, растущих счастливыми в ладной и дружной семье… И хотя Велес был виноват в том, что всего этого не случилось, а Неизмир только воспользовался попавшим ему в руки «счастьем», Огнеяр от этих смыслей почувствовал к отчиму еще более сильную неприязнь. Неизмир не сумел сделать его мать счастливой, и этого Огнеяр так же не хотел ему простить, как покушений на его собственную жизнь.

Рассказывать матери о том, как явился личивинам священным волком-прародителем, Огнеяр не стал. Добровзора смотрела на него с грустью и тайной жалостью, словно знала о каком-то его проступке, за который и надо бы побранить, но не хочется. Не сговариваясь, оба они избегали тревожных разговоров, и оба знали, что какие-то угрожающие события подошли совсем близко.

На третий день после возвращения полюдья князь Неизмир вдруг сам прислал отрока за Огнеяром.

— Я с тобой пойду! – Княгиня тоже вскочила, уронила вышивание. – Что-то он там задумал!

Но Огнеяр удержал ее.

— Оставайся-ка здесь, матушка. А что он там задумал – я сам разберусь.

Княгиня не возразила – по твердому голосу, по лицу сына, вдруг ставшему сосредоточенным и замкнутым, она поняла, что теперь ее черед подчиниться.

— Ну иди. – Теребя в руках поднятое им вышивание, Добровзора закивала, а потом быстро отшвырнула платок и вцепилась в сына. – Будь поосторожнее, волчонок мой! – горячо молила она, уже не притворяясь, что ничего не знает об опасности. – Помни – у тебя мать есть. Ты у меня один. Один, понимаешь?

Огнеяр молча обнял ее. Мать избавила его от вопроса, кто ей дороже, сын или муж. Чрезмерная, по мнению Неизмира, любовь Добровзоры к сыну-оборотню была еще одной причиной его вражды к пасынку, и Огнеяр с самого детства прекрасно об этом знал. И тоже не собирался уступать.

Оставив мать с Румянкой и Кудрявкой, Огнеяр пошел в гридницу. По пути к нему вернулось беспокойство последних дней полюдья: его била дрожь, волчья шерсть на спине ежилась под рубахой, в горле таилось рычание. Делая каждый шаг, он осознавал, что это еще один шаг навстречу решению судьбы. А впрочем, разве хоть один шаг за двадцать лет его жизни был сделан не по этой дороге? Просто теперь конец дороги был близок. Даже если она не кончится совсем, то повернет уже совсем в другую, неизвестную сторону.

В гриднице собралось множество народу: бояре и посадские старосты сидели по лавкам, отроки толпились у дверей. Среди них виднелись и длинноволосые головы Огнеяровых отроков – почти вся Стая была тут. Неизмир сидел на княжеском возвышенном кресле, возле него стоял Светел.