Книга Огненный волк, страница 135 – Елизавета Дворецкая

И он возвращался в замкнутый круг волчьей жизни – охота, еда, отдых. Его беспокойному духу было тесно и душно в волчьей шкуре, но он был в ней пойман так же прочно, как невольные оборотни-Лисогоры, потерявшие дорогу домой. В любое мгновение он мог сбросить волчью шкуру – но куда ему идти? Он по-своему любил, жалел и оберегал свою новую семью, но волчица и переярки не могли быть ему близки. Между ним, рожденным человеком, и ими, рожденными в волчьих шкурах, лежала пропасть. Огнеяру снилось, что он стоит на узком мостике между человеческим и звериным миром, но оба они закрыты для него и он обречен вечно жить на мосту.

И сейчас, зная, что старые знакомцы Моховики собираются на него с облавой, Огнеяр даже развеселился. Пусть хоть так, но человеческий мир снова повернулся к нему лицом. «Ловите меня, ловите! – посмеиваясь, думал волк, глядя на запертые ворота займища. – Я вам и Оборотневу Смерть привез, ее не забудьте взять. А за мою шкуру вам Неизмир не только за десять лет дань простит, а и за весь век. Только взять ее будет не так просто!»

* * *

— Ну, ты глянь! Тьфу ты, Коровья Смерть, Кощеева кость! Ушли! Опять ушли! Хорсе Пресветлый, да что же за зверюги такие! Чтоб им колом подавиться! Чтоб их громом поубивало!

Моховики толпились на поляне, размахивали руками и бранились, разозленные очередной неудачей. Перед ними лежало несколько обглоданных костей от старого лося, убитого несколько дней назад нарочно для приманки. Ободранная голова с рогами и обглоданные ноги с тяжелыми копытами были словно оставлены в насмешку: рожки да ножки – знак неудачи.

Уже не раз Моховики пытались обложить волчью стаю на дневке – волки уходили, словно точно знали, когда их будут ловить. Уже дважды выкладывали приманку – волки забирали ее и уходили, не дожидаясь ловцов. Разыскав под снегом старую, вырытую позапрошлым летом ловчую яму, Моховики вычистили ее, поставили на дне заостренный кол, закрыли ветками, накидали снега и положили целого зайца – он до сих пор там и лежал, исклеванный воронами, а волки не подходили и близко к яме. Уже не одному Приваленю, а всем Моховикам казалось, что им противостоит не звериный, а человеческий разум.

— Нет, дети мои, нечего нам больше попусту потеть! – исчерпав запас брани, решил Взимок. – Оборотня просто так не возьмешь, видно, прав был Привалень. Пойду я к Елове – пусть научит, как его одолеть.

— Иди, батька, к Елове, это ты верно надумал! – одобрил его Долголет. – А просто так мы поганому племени не спустим. Хватит с них нашей крови!

Моховики одобрительно гудели.

— Еще хорошо бы у Вешничей Оборотневу Смерть попросить, – предложил Прапруд. – Она же к ним вроде воротилась.

— Да ну ее, Оборотневу Смерть эту! – Взимок с недовольством отмахнулся. – Из-за нее мы в Чуробор ездили, да только даром опозорились. Видно, что́ в ней было силы, то за века вышло. При нас же оборотня того рогатиной ударили – а толку чуть, и царапины не осталось.

— А как же она упыря того порешила?

— Упыря? – Взимок вспомнил и кивнул. – Да, с упырем она знатно разделалась. Да, видно, осерчала, что Вешничи ее князю продали, вот и утратила силу. От Оборотневой Смерти теперь толку нету. Надобно нам иное средство искать.

— Ну, как знаешь! – со вздохом согласился Прапруд. Ему было жаль терять веру в священный оберег, столько поколений хранивший Вешничей и всю их родню. – Смотри только, Елове не скажи про это. Осерчает.