Книга Огненный волк, страница 193 – Елизавета Дворецкая

— Погоди, мать, – ровным голосом ответил жене Закром. – Надо спросить у рода. Если Вешничи приедут требовать назад свою дочь – захотят ли наши силой отстаивать ее?

— Да у них в роду каженник! – вступил в беседу дед. – Да ведь ей он брат родной! Как бы и на ней не было сглазу! И нам принесет беду!

— На кого наведен сглаз, того очистить можно! – снова сказала хозяйка, и Спорина посмотрела на нее с благодарностью.

— Зовите родню! – велел Закром младшим детям, и трое подростков, с раскрытыми ртами слушавшие, гурьбой кинулись вон из избы. – Пусть род решает.

* * *

Вешничам не понадобилось много времени для того, чтобы напасть на след. И Лобан, и Берестень помнили о своих обязательствах перед Боровиками. Непонятным оставалось только одно – ушла Спорина добровольно или ее увезли силой?

— Не позволим наших девок умыкать! Нам обида большая! Вернем! – шумели мужики, потрясая кулаками, а кое-кто и топорами.

Вскоре десяток долбленок отплыло от берега и потянулось вниз по Светлой Белезени. В поход вышли все мужчины и парни Вешничей. В переднем челноке сидела на носу Елова, держа в руках Оборотневу Смерть. После того как она не причинила вреда чуроборскому оборотню, многие усомнились в ее силе, но Елова твердила, что сила священной рогатины осталась прежней. В таком важном деле без нее никак нельзя было обойтись. Перед отплытием ведунья угостила Оборотневу Смерть кровью зарезанной курицы, и кровь еще блестела, подсыхая, на острие, пачкала колени ведуньи.

Завидев вереницу лодок еще на реке под займищем Боровиков, несколько мальчишек кубарем скатились с прибрежных ив и бросились бежать. Боровики ждали гостей, и это убедило Вешничей в том, что они на верном пути.

— Не будем все же раздориться! – уговаривал старейшину Лобан. – Ведь сговорили девку подобру – вено возьмем, и пусть себе живут.

— Не спустим бесчестья! – перебивал его старший брат Бебря, воинственно встряхивая топором. – Давным-давно такого не было у нас, чтобы девок умыкать! Мы не дикая пущень, что по-иному и не женится! Нынче одну девку, завтра трех, потом и за скотину возьмутся – приходи, кому не лень, бери у Вешничей что приглянется! Пращурам нашим стыд!

И мужчины согласно шумели – исчезновение Спорины всем показалось нестерпимой обидой и позором.

— Русалочий дух! – бормотала Елова, не оборачиваясь, поглаживая ладонью рукоять рогатины. – Хотели одному кровь зажечь, а загорелось у всех. И Оборотнева Смерть сама крови хочет!

Над воротами займища Боровиков были укреплены оленьи рога, а перед ними стоял на дороге старейшина, Укреп. На нем была рубаха из оленьей кожи, расшитая красными узорами, которую старейшина надевал только по важным случаям, во время обрядов, а в руке его вместо обычного посоха был резной, с навершием из оленьего рога. По виду Укрепа Вешничи поняли, что старейшина приготовился к важному разговору – к утверждению мира, к объявлению войны? Крики умолкли, топоры спрятались, вперед вышли Елова со священной рогатиной и Берестень.

— Мир и достаток пребудут с вами вовек! – заговорил Берестень, приблизившись к воротам.

— Мир и вам, соседи и родичи! – ответил Укреп. Вешничи отметили последнее слово. – Зачем вы пожаловали к нам с оружием пращура и вещей женщиной?

— Мы ищем пропажу, – ответил Берестень. – Одна из наших дочерей исчезла сегодня утром. Вещая женщина указала на ваше займище. Один из сыновей вашего рода увез ее.