Книга Огненный волк, страница 203 – Елизавета Дворецкая

— Если ты собрал всех, то чего мы ждем? – прорычал Огнеяр. – Пора начинать. Но сначала повтори твое обещание, чтобы все племя слышало его.

— Светлый Хорс слышал его в прошлый раз, – надменно ответил Белый Князь, но Огнеяр не сводил с него жгучих красных глаз, и Князь чувствовал, что должен исполнить требование сына Велеса.

Исходившая от него скрытая мощь подземного мира, тлеющая, но грозящая сжечь все, как дремлющий подо мхом огонь на болоте, внушал Князю Волков тайный страх или хотя бы неуверенность. За ним была вся мощь Хорсова стада, но разве отец оборотня не зовется Отец Стад?

— Пусть все племя слышит: если эта женщина узнает своего жениха, я сниму с него волчью шкуру! – торжественно объявил Белый Князь. – Меня никто еще не упрекал в том, что я не умею держать слово. И ты убедишься в этом, че…

Горящий взгляд оборотня вспыхнул и впился в него, Белый Князь запнулся, приготовленное оскорбление замерло у него на языке. Как люди бранили Огнеяра волчьим выродком, так у волков его звали выродком человечьим. Но никто еще в обоих мирах не произнес ему эти слова в глаза, не поплатившись за это.

— Начинайте! – рявкнул Белый Князь.

Огнеяр с Малинкой на спине подошел к самому пню, в котором сиял Острый Луч, и встал так, чтобы девушке хорошо была видна поляна. И серый поток лохматых спин потек мимо нее. Каждый из волков, проходя, поворачивал морду, засматривался на сверкающий нож, средство и символ власти над волчьим племенем, а Малинка вглядывалась в их морды, заглядывала в зеленые глаза. Она не знала, не задумывалась даже, по каким признакам отличит Быстреца, но была уверена, что узнает его, как только увидит. Ведь это он же, ее любимый, ее жених и почти муж, только в другой шкуре, как в новой одежде. Ведь и под серой шкурой он прежний. И Малинка бесстрашно вглядывалась в волчьи морды, выискивая в них знакомые черты. Она так часто за эти полгода пыталась вообразить Быстреца в волчьем облике, что уже мысленно видела его. Нужно было только, чтобы он прошел мимо нее – и они снова будут вместе.

Серые спины текли через поляну бесконечным потоком. Глаза у Малинки заболели, голова кружилась; краем глаза она замечала, что в небе совсем сгустилась тьма, но на поляне было светло – ее ярко освещал Острый Луч. Все пространство вокруг пня, где она стояла и где проходили волки, было залито белым светом. Руки и ноги Малинки затекли от неподвижного сидения на спине Огнеяра, веки от напряжения сами собой опускались, но она боялась зажмуриться даже на миг, боялась пропустить хоть одного зверя.

Огнеяр тоже смотрел. Его взгляд отличал прирожденных волков от оборотней, и он высматривал в стае только оборотней. Их оказалось не так уж мало, и Огнеяр все больше злился на Белого Князя. Он виноват, что при нем племя слабо размножается, волчицы приносят мало щенков и приходится обращать в волков людей, чтобы племя не ослабело. «Старый пень! – с ненавистью думал Огнеяр о Князе, не отрывая глаз от серого потока. – Неужели забыл, как нужно увеличивать род? Какой же он тогда Князь?»

Между тем тьма сгущалась, наступила ночь. До полуночи оставалось недолго, а не только Малинка, но даже Огнеяр не заметили в сером племени никого, кто показался бы им знакомым. Быстреца здесь не было.

В лесу гулко прокричал филин. Князь Волков, неподвижно, как серебряный идол, сидевший перед пнем, поднялся и лениво встряхнулся. Серый поток остановился.