Книга Огненный волк, страница 284 – Елизавета Дворецкая

— Дарована! – вдруг услышал он возглас Светела и немного опомнился. – Княжна, ты вернулась!

— Да, моя дочь вернулась, – вместо княжны ответил Скородум. – Ей не причинили вреда. Более того – Огнеяр избавил меня от ошибки. Я обещал отдать тебе мою дочь в жены, Светел, сын Державца. Я не отказываюсь от моего обещания, ты получишь мою дочь, если сама она не откажет тебе. – В подтверждение своих слов Скородум поднял безвольную руку дочери, показывая блестящий янтарно-золотой браслет на ее запястье, знак того, что она свободна выбирать жениха. – Но теперь я буду знать, что отдаю ее не наследнику чуроборского стола.

Светел вздрогнул, как от удара плетью. Значит, Скородум на стороне оборотня.

— А раз мне не причинено вреда и не нанесено обид, я не собираюсь идти войной на личивинского князя, – окончил Скородум и кивнул на Огнеяра. – И я буду рад, если вы здесь, в моем доме, помиритесь с ним и признаете его права на чуроборский стол.

Скородум и сам не верил, что примирение возможно, но долг хозяина обязывал его сказать эти слова.

— Никогда! – прохрипел Неизмир, с трудом разжав зубы. Судорога сводила ему челюсти, он с трудом сдерживал дрожь. – Никогда я не помирюсь с оборотнем, сыном Подземной Тьмы! Ему нет места на земле, пока я жив!

— Одному из нас нет места на земле, – ровным голосом подхватил Огнеяр, но именно после его слов Дароване стало по-настоящему страшно. Теперь она полностью осознала, что они означают. – Если моя жизнь мешает тебе, князь Неизмир, – попробуй взять ее. Мы не будем напрасно проливать кровь личивинов и дебричей. Тебе нужна только моя жизнь. Мне не нужна твоя. Но ты не можешь ходить по земле одновременно со мной, и я вызываю тебя на поединок. Пусть останется один из нас, и земля вздохнет спокойно.

Светел при этих словах подался вперед вместе с конем. Огнеяр бросил взгляд в его сторону, и Светел замер, будто наткнулся на железную стену.

— А ты стой! – коротко и грубо бросил ему Огнеяр. – С тобой я уже бился.

Светел покраснел от гнева и стыда, вспомнил холод лезвия возле своего горла.

— Нет чести в таком поединке! – выкрикнул он. – Тебя не берет оружие! Тебя нельзя убить!

— Да, меня нельзя убить простым оружием, – согласился Огнеяр. – И вы оба это хорошо знаете. И я обещаю при всех этих людях, смолятичах и дебричах. – Огнеяр обвел взглядом широкий двор, где стояли его Стая, ближние дружины Неизмира и Скородума, а в воротах толпились велишинцы, раскрыв рты от удивления. – Я буду драться тупым оружием. И признаю себя побежденным, если князь Неизмир сумеет опрокинуть или обезоружить меня. Тогда я уйду, и пусть меня сожжет в пепел Пресветлый Хорс, если я еще когда-нибудь появлюсь в пределах дебрических земель!

Огнеяр поднял руку к небу, призывая светлого бога в свидетели. Неизмир молчал – ему было нечего возразить. От такого поединка он не мог отказаться, не мог и выставить другого бойца вместо себя. Он не ранен, не болен. А если князь настолько стар и немощен, что не может предстать перед божьим судом поля, – значит, он не по праву занимает свой стол. А Неизмир не стар – ему только сорок семь лет. Даже в дружины до пятидесяти пяти берут.

— Ты согласен? – не дождавшись ответа, спросил Огнеяр.

Не в силах разжать судорожно сведенных челюстей, Неизмир молча нагнул голову.