Книга Огненный волк, страница 292 – Елизавета Дворецкая

— После дождя опять приведут – любую выберешь, – пообещал Огнеяр. – Да только чтоб жениться!

— Ярило сохрани! – в ужасе воскликнул Утреч. – Вот Кречет на твоей рыжей Лисичке женился, так в лесу застрял навек!

— А ты на чужой каравай рот не разевай – век голодным останешься! – с намеком бросил ему Тополь, и все в сенях засмеялись.

Утреч с охотой ездил гонцом не куда-нибудь, а в Глиногор, и там все засматривался на княжну Даровану. Но, похоже, напрасно – она совсем перестала думать о замужестве и все просила отца отпустить ее пожить на Макошиной Горе.

— Далеко ли по воду поедешь? – спросил Тополь у Огнеяра за шумом общего смеха. – Не до Истока Истира?

— Недалеко – где Вешничи живут. Бывали мы там – помнишь?

— Кого с собой возьмешь?

— Никого. Один справлюсь.

— Меня возьми, – тихо попросил Тополь. – Ты-то справишься, да мне самому надо.

Огнеяр хотел ехать один, но в серых глазах названого брата он ясно увидел какую-то затаенную важную мысль. Он мог бы и разглядеть, какую именно, но не стал. Надо так надо.

— Надо – поедем, – согласился Огнеяр. – Давай седлай – у нас трех дней полных нет.

До знакомых мест Огнеяр и Тополь добрались под самый вечер Ярилина дня. Проезжая вдоль Белезени, они везде видели одно и то же – чахлые луга, где скотина едва-едва находила, как прокормиться, высохшие поля, покрытые бледными вялыми ростками.

Но едва они оказались в пределах угодий Моховиков, а потом Вешничей, как все по волшебству изменилось: на лугах волновались пышные травы, поля весело зеленели живыми ростками ячменя и пшеницы. Даже птицы в здешних лесах пели веселее, а Огнеяр чуял вокруг множество всякой дичи.

Даже Тополь легко заметил разницу и тихо, удивленно посвистывал, оглядываясь вокруг.

— Чем-то здешние хозяева на диво богаты! – приговаривал он. – То ли гребень Додолы, то ли ключ от Сварожьих колодцев где-то подобрали.

— Берегиня у Вешничей в роду живет, – ответил Огнеяр, вспоминая голубоглазую красавицу, которую видел почти год назад, после Купалы. – А Моховикам она тоже вроде родни. С ней и благоденствие пришло на оба рода.

Говоря это, он постарался отогнать прочь досаду. Все эти долгие месяцы он не мог спокойно думать о Дивнице-Горлинке, не мог ей простить ухода Милавы в Верхнее Небо, хотя сама Горлинка мало в чем была виновата. Она так же не хотела отдавать свои лебединые крылья, как Милава не хотела их принимать. Огнеяр всеми силами пытался изгнать из души досаду – ему предстояло небывалое дело, и идти на него требовалось с чистым сердцем. Он вспоминал Милаву, каждую встречу с ней, каждый ее взгляд и каждое слово. И особенно те, последние, которые она кричала ему зимой на поляне перед Еловиной избушкой: «Вернись, я же люблю тебя!» Ее любовь сейчас была важнее всего. Только любовь, если она сохранила ее в Верхнем Небе, могла помочь им обоим и всей земле дебричей.

Неподалеку от займища Огнеяр и Тополь, привязав в укромном месте коней, разделились: дальше у каждого была своя дорога. От берега реки до их слуха долетали песни, смех, веселые крики. Вешничам и Моховикам не страшна была засуха, не было причин печалиться и тревожиться о будущем. Благосклонность богов пребывала с ними, и они радостно чествовали Ладу и Ярилу, новые женихи приглядывали новых невест. Жизнь человеческого рода шла по установленному богами порядку, а неизбежные горести, болезни и сама смерть были забыты и бессильны в этот велик-день молодости и радости.