Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 161 – Мария Архангельская

Оставался последний аргумент.

— Знаешь, Мекси-Цу… Я не хочу создавать тебе проблем в твоей собственной семье, а мы с ней едва ли уживёмся.

— Мекси-Цу… — Тайрен скривился, словно в рот ему попал прокисший лимон. — Вот уж не думал, что кто-то может опротиветь до такой степени. Квёлая плакса и доносчица, хватит с неё и звания супруги. Большего не заслужила.

— Э? А кто тогда будет императрицей?

— Ты.

— Я?!

— Ты, — Тайрен кивнул, и в его глазах заплясали знакомые искры.

— Ты шутишь?

— Нисколько.

— Но я не могу быть императрицей!

— Почему?

— Но я же… никто!

— Для «никого» ты возмущаешься слишком громко.

— Уа-а! Ва! Ва-ва-ва! — подтвердил Шэйрен.

— Тайрен, не строй из себя дурака! У меня нет ни влиятельной родни, ни любви народа и придворных, ни родословной, ни… ничего, что должно быть у императрицы.

— У императрицы Од их тоже не было, а она — одна из величайших женщин в истории, пусть и южной.

— Это было давно и неправда, — буркнула я, наклоняясь над ребёнком.

— Почему неправда? — удивился Тайрен. — И трёхсот лет не прошло.

— Тайрен, брак императора — решение политическое. Оно должно нести какие-то выгоды. А что ты выиграешь, сделав меня старшей женой?

— Тебя, — очень серьёзно ответил он, — и себя. Ты — мой лучший друг, ты понимаешь меня, как никто. Ты одна стоишь кучи советников и друзей. Я просто хочу воздать тебе по заслугам.

— Мне очень приятно это слышать, но я буду у тебя, и став просто одной из жен.

— Так значит, против того, чтобы войти в мой гарем, ты больше не возражаешь? — коварно спросил Тайрен. Я поморщилась, махнула рукой и дала сыну костяную уточку, которую он тут же сунул в рот. Вспомнился анекдот про покраску стен Кремля в синий цвет: «Так и знал, что по первому пункту вопросов не будет…»

— Что до выгод, — добавил император, — то от брака с Мекси-Цу их тоже нет. Матушка выбрала её лишь потому, что сочла самой удобной. А так императрицами становились кто угодно. Даже уличная певичка однажды.

— Тайрен, — я вздохнула, — дело даже не в этом. Я просто не хочу становиться императрицей. Я в жизни не управляла даже маленьким поместьем, где уж мне управиться с целым Внутренним дворцом.

— Да ну? А твой управляющий говорит, что ты очень даже неплохо взялась за дела подаренных тебе отцом владений.

— Шэн Мий? Ты его видел?

— Ага, видел и говорил. Ещё в монастыре Цветущего Леса.

— Я всего лишь проверяла бумаги.

— Так императрица именно этим и занимается. Не думаешь же ты, что она сама ходит по кухням и кладовым?

— А ещё она занимается целой кучей обрядов и церемоний, в которых я мало что смыслю, и словечка не может сказать без того, чтобы оно не было услышано, десять раз перетолковано и принято как руководство к действию. Да что там словечко, каждый жест, каждый взгляд. Я уже устала от дворца и от того, что живу в нём под неусыпным надзором, а у императрицы этого надзора в десять раз больше. Когда я узнала об отречении его величества, у меня первая мысль была: ну наконец-то я от всего этого отдохну. А ты опять хочешь швырнуть меня в самую пучину.

Тайрен помолчал, внимательно глядя на меня. Я тоже молчала, машинально покачивая колыбель.

— Так значит, ты отказываешься, — наконец сказал он.

— Да. Не от тебя — от трона.

— И ты хочешь, чтобы императрицей всё же стала Мекси-Цу?