Книга Внутренний дворец, страница 123 – Мария Архангельская

— Так всё-таки, – уже дружелюбнее спросил Кей, – что там для тебя очевидно?

— Да многое. Скажите, вашим правителям действительно приходится объяснять, что полководец на поле боя должен распоряжаться сам, не дожидаясь их ценных руководящих указаний?

— А у вас на западе полководцы всегда сами себе хозяева и от ваших царей не зависят?

— По-разному бывает. Но, мне кажется, что здравомыслящий человек и сам понимает, что в разгар боя во дворец за указаниями не набегаешься. Не говоря уж о том, что бои, как правило, всё-таки не у самой столицы происходят. Пока гонец доскачет, или даже голубь долетит, боевая обстановка может десять раз измениться. Волей-неволей придётся командующему что-то решать самому. Царь или император, ежели он сам во главе войска не стоит, может определять разве что общий ход компании, да и то… Если он приказывает «наступай!», а полководец отвечает «сил нет!», то, может, полководцу на месте-то виднее?

Мужчины переглянулись. Похоже, опять я задела тему, которую они и сами обсуждали между собой.

— Если бы все императоры рассуждали так же, как ты, думается мне, побед у нас было бы больше, – обронил Тайрен.

— Тайрен! – предостерегающе произнёс Кей. – Твои предки…

— Всё, молчу.

— Уе-Цань был великим человеком, – задумчиво проговорил Кей. – Да, он был бы рад одобрению с твоей стороны.

Я пожала плечами, не зная, как реагировать на очевидную шпильку.

— Я и не говорю, что он не был велик. И он, конечно, всё правильно пишет. Но хотелось бы чего-то… более осязаемого. А то если свести все его наставления к краткому изложению, получится что-то вроде: надо исходить из соображений пользы…

— Ну? По-твоему, это не мудрость?

— Мудрость, конечно. Но именно это я и имею в виду, когда говорю, что он пишет очевидные вещи. Довольно трудно представить себе человека, который будет исходить из соображений вреда. Во всяком случае, вреда для себя. Все хотят пользы, трудности начинаются тогда, когда приходится определять, что будет пользой в каждом конкретном случае.

— Ладно, – сказал Тайрен. – Вот подучишься немного, и дам тебе другой трактат. Там больше, как ты выражаешься, конкретики, что считать пользой. По крайней мере, во время войны.

Я покивала. Расстались мы с Кеем, когда я уходила, довольно мирно, но Усин, поджидавшая меня у порога и ставшая свидетельницей нашего прощания, всё равно осталась недовольна:

— Этот офицер Гюэ мог бы быть и повежливее. Между прочим, его ранг уступает рангу старшей сестры.

— Вот как?

— Да у него всего-то шестой!

Я покачала головой. Нет, я знала, что вместе со званием наложницы наследника удостоилась пятого ранга, но, честно говоря, думала, что этот ранг имеет значение только в гаремной иерархии. Что его можно приравнять к мужским рангам, для меня оказалось сюрпризом.

Ныне князья предстают пред царем, говоря:

Ищем законы свои утвердить у царя.

Вижу: знамена с драконами так и горят,

В сбруе коней колокольчики звоном звенят.

Кольцами звонко бряцают в упряжке ремни:

В блеске прекрасном и светлом явились они.

В храм пред таблицу усопшего их привели,

Сами сыновнепочтительно дар принесли.

Ши цзин (IV, II, 8)

День рождения Тайрена отпраздновали в императорском дворце, куда с ним пригласили только её высочество супругу, но всё же совсем без праздника мы не остались. Пир у императора был вечером, а днём принцесса Мекси-Цу устроила в Восточном дворце приём, куда пригласила дворцовых дам, причём как внутренних, то есть обитательниц гаремов, Тайрена и императорского, так и внешних – супруг и дочек придворных. Мы преподнесли свои подарки, но не лично, а разложив на столиках в специально выделенной комнате и подписав, от кого какой. И я ощутила что-то вроде гордости, своей рукой выведя два иероглифа, составляющих моё здешнее имя.