Книга Полёт феникса, страница 10 – Мария Архангельская

— Как ты? — спросил он, наклоняясь ко мне. Я помолчала, вслушиваясь в свои ощущения.

— Кажется, я заболела…

— Тебе плохо?

— Голова… — я всё-таки подняла руку и коснулась тыльной стороной лба. — Я хочу пить.

Тайрен тут же поднялся и, судя по звуку, сам налил питьё в чашку. Присел на край кровати, помог сесть мне и поднёс чашку к моим губам. Внутри оказалась чистая вода.

Напившись, я оглядела комнату. В ней действительно никого не было, кроме нас двоих, я сидела на постели в одной рубашке, хотя на мне точно было платье, когда… Когда со мной стало что-то происходить. Я нахмурилась. Головная боль, озноб и слабость отступали, но тяжесть в мозгах оставалась.

— Что со мной случилось?

— Ты не помнишь?

— Помню, что я сидела и готовилась к твоему приходу, а потом… Потом… Проклятье! Должно быть, я что-то съела или выпила. Но я была не в себе, кажется. Потом пришёл ты, а потом я ничего не помню.

— Я?

— Да, ты. Но я уже плохо соображала, должно быть, показалась тебе странной…

— Соньши, — Тайрен наклонился ко мне — наедине он продолжал меня звать старым именем. — Это был не я.

— Как — не ты?

— Так. Когда я вошёл, он уже был здесь.

Я смотрела на Тайрена приоткрыв рот, с трудом осмысливая услышанное. Но ведь я видела… помнила… Вот только насколько я могла доверять своим чувствам?

— А кто?! — прошептала я. И, должно быть, моё ошарашенное лицо и отвисшая челюсть избавили Тайрена от последних остатков сомнений. Он как-то вдруг расслабится, обмяк и наклонился вперёд ещё ниже, уткнувшись лицом мне в колени, укрытые лёгким одеялом.

— Соньши, — глухо сказал он, — прости меня.

— За что? — я машинально тронула его волосы.

— За то, что допустил. Чтобы этот…

Последних слов я не поняла, но догадаться о смысле было нетрудно. Так значит, вчера меня в постель уложил другой мужчина?! И, выражаясь без затей, трахнул меня прямо вот здесь, на этих простынях? А я ему ещё и отвечала?..

Меня затошнило. Желудок скрутило узлом неожиданно и безжалостно, желчь пополам с выпитой водой рванулась через горло в рот, и я только и успела, что перегнуться через край кровати. Тайрен поддержал меня, я ещё некоторое время глубоко дышала, хватая ртом воздух и сглатывая. Желудок дёрнулся ещё несколько раз и затих. Я вытерла губы ладонью, тщетно пытаясь прогнать мысленную картину — какой-то ублюдок, тварь, пользуясь моим состоянием, прижимает меня к кровати и…

— Постель перестелили? — спросила я, не поднимая головы.

— Что?

— Позови слуг. Пусть сменят тут всё, я не хочу лежать на этом!

— Соньши, Соньши, — Тайрен подхватил меня на руки и пересадил себе на колени, как ребёнка. — Моя маленькая, храбрая девочка. Я так виноват перед тобой.

— Ты ни в чём не виноват.

— Нет. Я должен был беречь тебя. Но не беспокойся, легко он не умрёт.

В голосе Тайрена прозвучала такая ледяная ярость, что по спине пробежал холодок. Я сглотнула. Но заступаться за насильника не было ни сил, ни желания.

— Я хочу вымыться, — жалобно сказала я.

Мыться мне помогали не мои служанки, а прислужницы госпожи Фэй. Первым делом я спросила про Шэйрена, и получила ответ, что пока я спала, его уже накормили свежим козьим молоком. Хорошо, подумала я, сцеживая молоко, которое сейчас всё равно не решилась бы предложить ребёнку — прошло лишь несколько часов, и я понятия не имела, успела ли эта гадость целиком выветриться из моей крови. И когда я, отмокнув в горячей воде до сморщивания кожи и отодрав её мочалкой до красноты, всё же нашла в себе силы одеться, привести себя в порядок и выйти, я поняла, куда делись мои комнатные девушки. Обе привезённые из монастыря служанки валялись посреди комнаты перед сидевшим на краю кровати Тайреном, уткнувшись лицами в пол. Напротив императора жалась чета Феев, оба бледные как бумага, они держались за руки, кажется, даже не сознавая этого. В одном углу комнаты стоял невозмутимый Гань Лу, в другом — старавшийся стать как можно незаметнее Шэн Мий.