Книга Полёт феникса, страница 87 – Мария Архангельская

— Толстая ткань не пропускает жару к телу, — блеснула познаниями я. — Если воздух вокруг теплее, чем само тело, то так ходить легче.

— Да? А я, когда был в доспехах, думал, испекусь. Хорошо, хоть на обратном пути пошли дожди, и можно было свернуть севернее.

— Навстречу кочевникам.

— Да, к ним. В конце концов, мы и собирались преподать им урок.

Ход сражения я уже знала из писем, так что тут Тайрен мало что мог сказать нового. Понимая, что битвы не избежать, он, вызнав приблизительное местоположение ставки Великого кагана, смело двинулся в ту сторону. Армия шла плотным строем, не реагируя на мелкие укусы летучих отрядов противника и на явные попытки спровоцировать имперцев на распыление сил в бесплодной погоне за нападающими. К этому времени у Тайрена прибавилось союзников — далеко не все степные племена были довольны правлением захвативших почти всю степь кубров. Да, пополнение было небольшим и состояло в основном из единичных перебежчиков, но благодаря им император получил более точную информацию о противнике. Наконец Великий каган выступил навстречу со всей своей армией, и настал долгожданный день генерального сражения. Имперская армия встала в глухую оборону, стараясь связать конные отряды противника боем. Увы, сказывался недостаток конницы, а пешие воины не могли гоняться за стремительными всадниками, и потому оставалось лишь в решающий момент растягивать фланги, ловя увлёкшихся степняков в окружение. Небо определённо было на стороне империи: поднявшийся резкий ветер, к вечеру перешедший в настоящую бурю, затруднил бой всем, но, главное — свёл на нет преимущество степняков в лучниках. Совсем уничтожить армию противника не удалось, сам Великий каган со своим окружением вырвался и ушёл, отдельные отряды врагов потом добивали уже в темноте, и только богам известно, скольким из них удалось скрыться. Но в любом случае, ясно было, что возобновить набеги степной союз сможет не скоро.

Армии Тайрена, впрочем, тоже изрядно досталось. Официальная пропаганда трубила о великой победе, но наедине со мной Тайрен признался, что ещё одного такого боя имперцы бы точно не пережили.

— Главное, что ты здесь, — сказала я. — И что вы победили.

— Да, — согласился он. — А следующий поход будет на юг.

— Что такой унылый вид? — спросил Тайрен. Я вздохнула и указала на лежащий передо мной доклад:

— Да вот, ума не приложу, где взять дополнительные деньги на сиротские приюты. Сейчас их содержат за счёт налога на соль, но этого явно недостаточно.

— Проверь счета. Могу поспорить, что половина просто разворовывается.

Я подумала, что императорский венец добавил моему мужу цинизма. Раньше, когда речь заходила о воровстве чиновников, он начинал пыхтеть от возмущения, а сейчас уронил фразу походя, словно речь шла о чём-то обыденном.

Впрочем, увы, оно и есть обыденное.

— Бороться с воровством надо, конечно, — согласилась я. — Но этого всё равно недостаточно. Даже если до сирот дойдёт всё до последнего ли, этого едва-едва хватит, чтобы обеспечить еду и одежду на первые годы жизни. А ведь есть ещё множество потребностей. Вот так и понимаешь, что продажа детей — вовсе не проявление алчности, а вынужденная мера. Но как раз её я хочу прекратить.