Книга Новые пути. Книга 2, страница 109 – Мария Архангельская

— Вы больше ничего не хотите мне сказать? — настойчиво спросил Гусунь, когда Линьсюань уже вытащил меч. Похоже, мысль, что мастер Хэн притащил его сюда не для того, чтобы воспользоваться плодами своих трудов, не укладывалась у него в голове.

— Нет, всё уже сказано, — легкомысленно отмахнулся Линьсюань. — Хотя… Пожалуй, дам тебе на прощание один совет. Когда Мэи поймут, что ты настроен серьёзно и это не просто бунт отчаявшихся крестьян, который можно задавить одним-двумя отрядами, они, скорее всего, вышлют против тебя Мэй Хайтана. Так вот, запомни: его коронный приём, принёсший ему уже не одну победу — удар по вождю. Он может долго готовиться, изобретать разные хитрости, но в конечном счёте ставит всё на одну сокрушительную атаку, которой уничтожает командующего. Или хотя бы выводит из строя. Так, скорее всего, будет и на этот раз. В общем… думай, что можно этому противопоставить.

И, снова на мгновение забыв, что перед ним принц и будущий император, Линьсюань от души хлопнул Гусуня по плечу и вскочил на меч.

— Берегите себя! — донеслось снизу, когда он уже взлетал над двором.

*Согласно буддистским представлениям — признаки выдающегося человека.

**Чжан Цзюлин (673–740 гг.)

* * *

Оказалось, что двое из друзей Ань Чэнши живут совсем рядом — один в поместье рядом с Инчжоу, второй в соседнем городе в паре дней пути. Всё повторилось: вытаращенные глаза, предъявление доказательств, попытка повалиться в ноги. На этот раз удавшаяся, останавливать бывших сановников никто не стал. Сановников не первого ряда, хотя и достаточно высокопоставленных: никто из них не знал покойного императора так близко, как Ань Чэнши. Господин Тоу Леи когда-то заведовал Строительным управлением, господин Ван Шэнтао был учёным-книжником в училище, где обучались отпрыски высшей знати. И всё же это были чиновники четвёртого и пятого рангов, регулярно бывавшие на аудиенциях у его величества, вращавшиеся в придворных кругах, а потому знавшие дворцовую жизнь досконально.

— Как жаль, что ваша няня не дожила до этого дня! — господин Ван качал головой, в его глаза блестели настоящие слёзы. — Я знал госпожу Лао, она прислуживала ещё матушке вашего высочества. Достойнейшая была женщина. И вас она любила как родного сына, с рук не спускала, когда её величество была вынуждена оставлять вас, чтобы исполнить свои обязанности императрицы. Увидеть вас ещё хотя бы раз было бы для неё великим утешением!

Гусунь кивал, чувствуя неловкость за свою шёлковую одежду, украшенный лазуритом пояс и серебряный гуань, которыми его щедро снабдил гостеприимный хозяин. Пользоваться распахнутыми для него чужими сундуками было неловко и непривычно, и всё же юноша не удержался от искушения предстать перед отцовскими слугами в подобающем виде, а говоря по чести — пустить пыль в глаза. Но изношенный халат господина Вана слишком очевидно свидетельствовал о бедственном положении, в котором ныне пребывал его хозяин. Господин Тоу выглядел получше, во всяком случае, на его одеянии не было видно залатанных мест, а с пояса даже свисала зеленоватая нефритовая подвеска. И всё же ничто не выдавало в этом человеке, выглядевшим как помещик средней руки, бывшего царедворца. Кичиться рядом с ними богатством, тем более не своим, было явно неуместно.