Книга Новые пути. Книга 2, страница 145 – Мария Архангельская

Впрочем, найти родственную душу вообще нелегко, так что, возможно, ещё просто не пришло время.

Погрузившись в свои размышления, Гусунь пропустил почти весь ответ Линьсюаня, уловив только упоминание Дэн-сюна. Оказалось, что тот поступил в городскую стражу и на хорошем счету в управе Гаотая. Гусунь покивал и, просто, чтобы сказать что-то ещё, спросил:

— А как поживают госпожа Е и её семья?

— У них всё хорошо, — коротко сказал мастер Хэн и замолчал. Гусунь удивлённо посмотрел на него, не в первый раз задавшись вопросом, какие же отношения связывают его и Сун Жулань. Казалось бы, влюблённый должен быть рад возможности поговорить об объекте своей страсти. Но только что бывший достаточно многословным мастер Хэн вдруг проявил сдержанность.

Невольно вспомнился приступ, настигший Гусуня во время последнего визита в дом Е. Есть сразу же расхотелось, и Гусунь отложил палочки. Ещё не хватало, чтобы это повторилось. Сдавившее горло удушье, плавающие перед глазами пятна, накативший ужас и чёткое осознание — я сейчас умру. Больше никогда не смогу впустить в себя воздух и задохнусь. Смерть, миновавшая ТОГДА, нагнала сейчас и возьмёт своё…

Падающие на лицо влажные комья. Липнущая к коже грязь. Руки и ноги сдавливают тугие ремни. Нельзя пошевелиться, нельзя даже забиться в страхе и агонии, земля давит, давит, и чем её больше сверху, тем сильнее. Ты совершенно беспомощен, ты можешь только ждать, когда слой земли на лице станет таким толстым, что сквозь неё невозможно будет дышать. Этот миг всё не наступает, но каждый следующий вдох даётся тяжелее предыдущего…

Сколько он тогда так пролежал вместе с остальными, с натугой втягивая в себя воздух вместе с песчинками и комочками глины? Проклиная невозможность заставить свои лёгкие перестать работать, чтобы приблизить конец. Не больше стражи, а казалось — вечность. Гусунь не вспоминал несколько месяцев, ему даже не пришлось себя заставлять, воспоминания словно бы сами собой выскользнули из сознания, осев где-то в самом дальнем и тёмном уголке памяти. Казалось, что навсегда. И вот — несколько неосторожных слов…

Проклятое воображение, должно быть, всё из-за него. Когда несколько лет назад ученики изучали главы древней летописи, посвящённые деяниям прошедших лет, Гусунь невольно в красках представлял себе, что должны были чувствовать люди, оказавшиеся в такой ситуации. Те несчастные строители, вдруг обнаружившие, что остались в гробнице навсегда. Или воины Чжао, сдавшиеся Мяснику Бай Ци, и закончившие так же, как Гусунь — только вот их спасти оказалось некому**. Слова Сун Жулань пробудили воспоминания, а те потянули за собой печальный опыт самого Гусуня.

— Ваше высочество?

— Да? — Гусунь поднял глаза. Оба заклинателя смотрели на него.

— Что-то случилось? — спросил Ши Чжаньцюн.

— Нет. Просто я устал. Разведчики ещё не вернулись?

— Нет, ваше высочество.

Гусунь кивнул, уставившись в наполовину полную чашку. А ведь любая другая женщина на месте госпожи Е принялась бы кудахтать, суетиться, забросала бы его вопросами, что случилось. Ваньи бы точно так и поступила. И только Сун Жулань не стала усугублять вред, который сама же по незнанию причинила. Просто молча подождала, пока он успокоится, и сделала вид, будто ничего не произошло. И за это Гусунь был ей благодарен.