Книга Новые пути. Книга 2, страница 81 – Мария Архангельская

Юноша перестал жевать. По его глазам угадывалась напряжённая работа мысли.

— Это… он вам сказал сообщать Мэям то, что они хотят узнать. И вы говорили им ложь, так?

— Когда ложь, когда правду — ту, которая не могла повредить ордену. Если бы я всё время лгал, они могли бы что-то заподозрить, я уверен, что Мэи получали информацию не только от меня. А ты чуть не поломал нам всю игру. Впрочем, — Линьсюань вздохнул, — её и без тебя поломали.

Он ожидал, что сейчас Гусунь спросил, кто поломал. Но тот вместо этого спросил:

— В ордене был и второй шпион? Ну, вы сказали, что они получали информацию не только от вас. И бирку как-то подделали…

— Не думаю. Наставников в школе мало, едва ли Мэи нашли ещё одного такого, а вербовать учеников смысла нет. Нет, я имел в виду таких, как лавочник Се. А бирку, скорее всего, подделали прямо здесь — точнее, здесь с неё сняли копию. В конце концов, нужно ведь только было, чтоб две половинки сошлись.

— Думаете, шпион есть у нас?

— Возможно, если он ещё жив. Или просто кто-то разово подкупленный. Но если он и жив, сомневаюсь, что ему захочется ещё раз иметь дело с Мэями.

Юноша скривился и прочистил горло. Большая часть солдат к вечеру перестала задыхаться от кашля, но и до конца он прошёл не у всех.

— Я тоже спрошу — как вас всех сумели скрутить и закопать? Вас же было больше.

— Нас выводили группами, — мрачно объяснил Гусунь. — После того, как заперли в казарме. Человек по двадцать-тридцать. Никто ничего не знал, думали, что выводят на допрос. А когда мы поняли, что к чему… было поздно.

— Ах, вот как…

— Почему они так с нами? — юноша сжал кулаки. — Я понимаю, им нужно было нас убить, чтобы открыть проход. Но почему просто не зарезать? Зачем ТАК?

Линьсюань помолчал. То, чему он стал свидетелем, до сих пор вызывало искреннее желание с проклятием швырнуть вслед Мэям что-нибудь потяжелее, раз уж нельзя догнать и посворачивать им шеи. Но Гусунь прав — у любой, самой запредельной жестокости должен быть какой-то смысл. Конечно, в мире хватает и жестокостей, совершенных без цели и смысла. Но это не озверевшая от безнаказанности солдатня и не сборище садистов. Отряд Мэев, в котором, кстати, кровных Мэев могло и не быть, ехал на спецоперацию. Заранее подготовившись и точно зная, что будет делать.

— Потому что… умершие таким образом люди обязательно встанут, — медленно произнёс он. — В ближайшее время тут случится разгул нечисти, если их не упокоить. Успешный набег — уже удар по Линшаню, а если люди начнут гибнуть ещё и от злобных призраков и лютых мертвецов… и глава Ши не сможет быстро с этим справиться… То глава Мэй с удовольствием возьмёт эту обязанность на себя. Возможно, вместе с землями, на которых живут страдающие люди. И не факт, что показавший свою слабость глава Ши это переживёт.

— Сволочи, — прошептал И Гусунь.

— Ещё какие, — согласился Линьсюань.

Они замолчали, думая каждый о своём и не забывая сосредоточенно жевать, а также демократично передавать флягу из рук в руки. Глядя на пляшущие языки пламени, Линьсюань думал о том, насколько же одинаковы люди в разных мирах. Готовые на что угодно ради власти и шкурных интересов. И при этом обязательно прикрывающиеся фиговым листочком благовидных намерений, как будто это может кого-то обмануть. Мандат на власть даётся волей Неба, а если правитель оказывается недостойным, то Небо обрушивает свой гнев почему-то не на негодного властителя, а на его подданных. И единственный способ спасти подданных, это сменить плохого правителя на хорошего. Стихийное бедствие, нашествие нечисти или набег варваров может стать таким же железобетонным основанием для вторжения, как недостаток демократии для цветной революции.