Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 17 – Мария Архангельская

— А что, это единственная кандидатура?

— Ты его помнишь?

— Ну, ещё бы. Этого… — Андрей повёл рукой в воздухе, показывая, что затрудняется подобрать определение, — даже искажение ци стереть не в силах.

— Шиди, — глава терпеливо вздохнул, — я понимаю, что вы не ладите. Но Доу Сюй действительно лучший.

— Лучший воин не обязательно лучший учитель.

— Но ведь тебе нужно только восстановиться. Не учиться заново.

— Значит, подойдёт любой.

— Шиди, боюсь, что любой не согласится. Я, конечно, могу приказать, но…

М-да, возможно, в этом он прав, не мог не признать Андрей. Будут саботировать как смогут. Спасибо тебе, Линьсюань, за отношения, испорченные с кем только можно и с кем нельзя.

— А Доу Сюй согласится?

— Я в этом уверен. Можешь думать про него всё, что угодно, но он не из тех, кто бросает камни на упавшего в колодец. К тому же он умеет держать язык на привязи. Не думаю, что шиди хочет, чтобы весть о его недуге разнеслась по ордену.

Честно говоря, Андрею это особой катастрофой не казалось: ну, разнесётся, и что с того? Зато никто не будет удивляться, если он ляпнет что-то не то или кого-то не узнает. Но вот для Линьсюаня с его болезненной гордостью такой пофигизм стал бы вопиющим, как говорят в фандомной среде, ООС-ом. Ради сохранения тайны он бы, вероятно, согласился не то, что с Доу Сюем — с лютым мертвецом дело иметь.

И, в конце концов, Андрей не Линьсюань. Он-то на собрата по ордену камня за пазухой не держит. А Доу Сюй был известен тем, что, получив сливу, дарил взамен персик. Авось как-нибудь да поладят, пусть и не сразу. И Андрей согласно кивнул.

— Отлично, — Чжаньцюн тоже кивнул с явным облегчением. — Я поговорю с ним сегодня же. А пока… ты никуда не торопишься?

— Куда я могу торопиться? — усмехнулся Андрей.

— Тогда как насчёт первого урока?

— Что, прямо сейчас?

— Почему нет? Лучше не затягивать. Да и мне самому надо представлять, насколько сильно ты пострадал, и что надо восстанавливать.

— Ну… хорошо, — не очень уверенно согласился Андрей, отставил рюмочку подальше и поднялся вслед за шисюном. Его в который раз охватило ощущение нереальности происходящего. Одно дело — теоретически рассуждать, что надо бы научиться заклинать, как все нормальные члены ордена. И совсем другое — вдруг взять и действительно начать делать то, в реальность чего Андрей не верил всю сознательную жизнь. Как ему когда-то в детском саду объяснили, что чудес на свете не бывает, так он и пребывал в этом убеждении до тех пор, пока не открыл глаза в доме на Колдовских горах. В самом прямом смысле слова колдовских.

— Давай начнём с самого простого, — предложил Чжаньцюн, когда они снова уселись на подушки друг напротив друга, но уже вплотную, без разделяющего стола. — Очистим твои каналы.

— Давай, — согласился Андрей. — А как?

— Просто начни медитировать. Я тебе помогу.

Легко сказать, если Андрей этого никогда в жизни не делал! Нужно было опять переспросить, но он почему-то постеснялся. Чжаньцюн с такой уверенностью произнёс это «просто начни», словно речь шла о чём-то элементарном, вроде как взять ложку и поднести ко рту. И после этого признаваться в глубине своего невежества было как-то неудобно.

Так что Андрей просто выпрямился, выдохнул, полуприкрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Очистить свой разум — так, кажется, принято погружаться в медитацию? И, кажется, при этом ещё надо на чём-то сосредоточиться, на стене там напротив, или на каком-то мысленном образе… Честно говоря, он не только никогда не занимался медитацией, но и не особо верил в её возможность, во всяком случае для себя лично. Да, где-то там есть индивиды, которые медитируют, погружаются в гипноз или ещё как-то достигают состояния изменённого сознания без стимулирующих веществ, но он не мог представить, чтобы подобное случилось с ним. Мысли мелькали одна за другой, никак не желая очищать разум, Андрей чувствовал себя всё глупее, а тут ещё Чжаньцюн чуть наклонился вперёд, взял его руки в свои, да так и задержал на весу, снова вметнув вихрь упрямых мыслей. Чего он хочет?