Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 71 – Мария Архангельская

— Глава, — Доу Сюй обернулся к нему, — не соблаговолите ли объяснить, что вы имеете в виду?

— Так, ребятишки, — вмешалась Шэ Ванъюэ, — кончайте меряться длинной ваших янских корней. Шичжи Хэн, шичжи Доу, правильно ли я поняла, что один из вас утверждает, будто к другому со спины подкрался призрак, и именно его он поразил мечом, случайно задев спину шиди, а второй считает, будто никакого призрака не было, было покушение?

Доу Сюй кивнул.

— Да, это так, — сухо подтвердил Линьсюань.

— Но никаких доказательств или опровержений ни один привести не может, слово против слова.

Ответом ей стали два кивка.

— Как мило видеть ваше согласие хотя бы в этом вопросе. Что ж, глава, если вам интересно мнение этой недостойной — совещание можно прекращать. По крайней мере до тех пор, пока не появятся какие-нибудь новые факты.

— Полностью согласен, шибо Шэ, — наклонил голову Чжаньцюн. — И ещё хотелось бы напомнить, что мы все — члены одного ордена, одной семьи. Никому из нас не пристало сеять раздоры, которые порадуют разве что наших врагов.

На лицах некоторых заклинателей всё ещё читалось сомнение, однако все согласно закивали. Доу Сюй обвёл их взглядом и скривил губы:

— Что ж, я и не сомневался, что этому не грозит ничего, страшнее тёплого ветра и мелкого дождика. Я собрал всех только что того, чтобы вы знали, рядом с кем нам приходится жить. А что делать с этим знанием, решайте сами. Я могу отразить любую атаку, но если кто-то ещё вдруг падёт жертвой подкравшегося со спины призрака, не вините этого Сюя!

Он развернулся и широким шагом вышел за дверь. Кто-то откашлялся, явно собираясь прокомментировать последние слова, но Чжаньцюн сделал запрещающий жест, и заклинатель послушно промолчал. Разошлись все быстро и молча, задержавшись лишь для того, чтобы отвесить главе прощальный поклон. Можно было не сомневаться, что за дверью они дадут волю языкам, но сейчас было тихо, не считая звука шагов.

Линьсюань вышел одним из последних — не хотелось идти ни с кем рядом, и вообще кого-то видеть. К счастью, никто и не попытался к нему пристать — кроме Чжаньцюна.

— Шиди!

Уже перешагнувший порог домика главы Линьсюань остановился и медленно обернулся. Из голоса шисюна исчезла вся напускная холодность, теперь он был полон тревоги и заботы, и именно это почему-то взбесило Линьсюаня. Он, в конце концов, не маленький мальчик, чтобы дуть ему на каждый синяк.

— Шиди, как ты? — Чжаньцюн заглянул ему в лицо.

— Я в порядке, — процедил Линьсюань, скрещивая руки на груди.

— Я поговорю с Доу Сюем. Заставлю его взять свои слова обратно.

— Незачем трудиться.

— Шиди, не вини его. Он говорил сгоряча. Со временем он одумается и изменит своё мнение. Вы сможете помириться.

— А почему ты думаешь, что я собираюсь с ним мириться?

Чжаньцюн моргнул, и вид у него стал несчастным. Линьсюаню тут же захотелось рявкнуть на него и потребовать, чтобы он перестал смотреть таким собачьим взглядом.

— Шиди, ну, зачем ты так… Я надеюсь, что ты сможешь наладить отношения с братьями и сёстрами, и твоя жизнь станет лучше…

Линьсюань уже открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь вроде: «однажды ты уже пытался сделать мою жизнь лучше!..» И закрыл. Что это с ним, зачем обязательно бить по самому больному? Он словно на мгновение превратился в оригинального Линьсюаня, неспособного простить однажды совершённое непредумышленное зло. Сколько можно пинать человека за одно и то же?