Книга Прививка от любви, страница 54 – Мария Архангельская

— Я должен попросить прощения, — вдруг сказал он.

— За что?

— За то, что нарушаю вашу просьбу больше с вами не общаться.

— Э… — я лихорадочно перебрала в памяти события последних дней. — А я вас просила?

— В тот вечер, когда вы на меня прикрикнули, помните?

— О, — снова я пришла в замешательство. — Ну, я же извинилась.

— За тон — да. Но сама просьба была недвусмысленна.

— Ну… — собственно, не общение как таковое было мне неприятно, а все эти неуклюжие, напоказ, знаки внимания, но как сказать это своему работодателю прямо? — В принципе, если вы хотите просто поговорить, я ничего не имею против. Но только поговорить! Не надо пытаться за мной ухаживать.

— Боюсь, что мне будет трудно определить, где простой знак внимания с вашей точки зрения перерастает в ухаживание. Так что вы мне просто говорите, что вам не нравится, хорошо? Не стоит тянуть до последнего, чтобы потом сорваться.

— Ладно, договорились, — кивнула я.

— Ну и, раз так… Вы не будете против, если я приглашу вас на ужин?

Я невольно рассмеялась:

— Вы неисправимы!

— Есть такое дело, — он с покаянным вздохом развёл руками. — Не могу заставить себя общаться с голодными женщинами.

— Вообще-то мы уже перекусили в машине, помните?

— Так то просто перекусили. Конечно, тут ресторана с натуральным мясом не найдёшь, но вон там продают вполне пристойные бургеры. И пиво. Любите пиво?

— Не очень. Да и мешать не хочется.

— Тогда можно попросить просто воды или чая. Так составите мне компанию?

— Ладно уж, — кивнула я. — Ведите.

Бургеры и правда оказались неплохи, хотя и с отчётливым химическим привкусом. Но его почти маскировал в меру острый соус, так что придираться не хотелось. С некоторым удивлением я вдруг обнаружила, что мы болтаем как старые приятели: я объясняю ему тонкости устройства гладиаторских боёв, а он пересказывает мне свежий детектив. Былые раздражение, опасения, подозрения, которые я к нему питала, куда-то испарились, и я просто получала удовольствие от хорошей беседы. Тем более, что бы там Фредерик ни говорил, он отлично держал себя в рамках, не делая ничего такого, за что мне захотелось бы его одёрнуть. Договорить за едой мы не успели, и он пошёл меня провожать до места ночлега. Хотя, конечно, дело было в том, что и сам ночевал там же. И только у самой наружной лестницы, ведущей на второй ярус «этажерки», когда мы остановились, и я уже собиралась сказать что-нибудь прощальное, он вдруг произнёс:

— Знаете, не могу удержаться. Я всё же должен сказать вам одну вещь. Только не отвечайте ничего!

— На что не отвечать?

— Мне кажется, что я в вас влюблён.

И он легко взбежал по шаткой лестнице и скрылся внутри, а я всё стояла внизу и смотрела ему вслед, открыв рот. Потом закрыла и покрутила головой. Вот чего угодно ожидала, но не этого. Такое признание должно было бы меня взбесить: знаем мы эту любовь, плавали, засуньте её себе куда поглубже. Но почему-то беситься не хотелось. Даже разозлиться толком не получалось. В конце концов, не всерьёз же он это, в самом деле. Просто ему хочется… чего? Соблазнить меня? В чём-то убедить? Добавить в список своих любовных побед?

Тогда ему придётся долго ждать. Я усмехнулась про себя, но злости по-прежнему не было. При всей своей самоуверенности Фредерик Свеннисен — джентльмен, или, во всяком случае, старательно создаёт такое впечатление. Так что я просто могу ничего не отвечать, как он и сказал, и сделать вид, будто ничего и не было. Каких-то более решительных мер, кроме разговоров и попыток ухаживаний, он всё равно не предпримет.