Книга Пес войны, страница 144 – Мария Архангельская

Корабль под бело-зелёным флагом медленно и величественно входил в гавань. Зрелище было красивое, хотя, на взгляд Гирхарта, резьбы и позолоты на нём могло бы быть и поменьше. Всё-таки у этих восточных народов большие проблемы с хорошим вкусом. Послушный рулевому веслу, корабль неторопливо развернулся, словно желая продемонстрировать себя во всей красе, и заскользил к причалу. Уже можно было разглядеть снующих на нём людей. Крашеный борт всё приближался и наконец стукнулся о каменный край. С корабля полетели канаты, их тут же подхватили и привязали к торчавшим на причале тумбам. С борта опустились сходни.

Заиграла музыка, и по сходням начала прошествовала целая процессия. Сначала несколько слуг с профессионально согнутыми спинами расстелили роскошный ковёр, по нему сошло не менее двух десятков музыкантов, затем несколько юных дев (а может, и не очень юных, покрывала до глаз, в которые они были закутаны, не давали сказать об их внешности ничего определённого) рассыпали лепестки цветов, потом четверо дородных мужчин снесли курильницы с благовониями, показавшимися Гирхарту до приторности сладкими. И только после этого четверо чернокожих невольников понесли по сходням красный балдахин с золотыми кистями, под которым плавно выступала девушка в простом белом платье, но увешанная драгоценностями так, что было непонятно, как она не сгибается под их тяжестью. Следом шли ещё женщины, видимо служанки. Гирхарт шагнул вперёд и взглянул в лицо своей наречённой.

Как он и думал, рассказы об её несравненной красоте оказались преувеличенными. Эджельстану можно было назвать разве что миловидной. Смуглая чистая кожа, большие тёмные глаза и большой яркий рот с пухлыми губами. Иссиня-чёрные волосы уложены в замысловатую причёску, перевитую нитями жемчуга, но видно, что они вьются. Пожалуй, она немного похожа на Фрину, решил Гирхарт. Длинные, наверняка подчернённые ресницы опустились, и Эджельстана послала из-под них долгий ответный взгляд. А девочка-то знает себе цену. Или думает, что знает.

— Я рад приветствовать Вас в Рамалле, несравненная Эджельстана, — галантно сказал Гирхарт. — Надеюсь, плавание было удачным?

— Я счастлива, что вижу Вас, о мой будущий супруг и господин, — а вот голос у неё и впрямь был красивый, звонкий и чистый, и говорила она почти без акцента. — Благодарение Богам, всё прошло благополучно.

— Я был наслышан о Вашей красоте, но действительность превзошла все мои ожидания.

— Истинной красотой блистала моя мать, любимейшая из жён моего царственного отца. Я — лишь бледная тень её.

— Ваша скромность делает Вам честь, — Гирхарт протянул девушке руку. — Прошу Вас. Заранее прошу прощения за скромность и неудобства Вашего временного пристанища здесь — как Вы знаете, моя страна сейчас переживает не лучшие времена. В своё извинение могу сказать, что мой сегейрский дворец более благоустроен. Надеюсь, Вам там будет удобно.

Эджельстана слегка замялась, словно жест был ей непривычен, но на поданную руку оперлась.

— Пусть это Вас не беспокоит, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Нам, как Вы знаете, тоже доводилось переживать не лучшие времена. Я привыкла ко всему.

Да, верно, Ваану несколько раз приходилось бежать из столицы в самую глушь, вспомнил Гирхарт. И свой гарем он при этом прихватывал с собой.