Книга Пес войны, страница 189 – Мария Архангельская

Первые вести и впрямь были обнадёживающими. На это раз удача была явно на стороне сегейрцев, выступая рука об руку с умением и расчётом. Лишенные возможности использовать свою привычную тактику, пираты явно растерялись. Несколько десятков кораблей уже было уничтожено, другие взяты в плен. Следуя приказу Гирхарта, Дарнилл не казнил пленных, а отправлял в Рамаллу. Решив, что лишние люди ему не помешают, Гирхарт приказал обходиться с пленными как можно мягче, особенно с теми, кто захочет сдаться добровольно. Дарнилл сомневался в том, что таковые найдутся, но оказался не прав — пираты, как выяснилось, далеко не всегда горели желанием сражаться до последнего. Поняв, что спастись им будет трудно, они охотно выкидывали белый флаг и даже отрабатывали своё помилование, указывая, где скрываются их товарищи. Благодаря им удавалось находить и тайные стоянки, и убежища, а иногда даже и пиратские клады.

Всё шло настолько хорошо, что Гирхарта это порой начинало пугать. Он постоянно ждал какой-то неприятности, зная, как любит судьба устраивать победителям ловушки в самый неподходящий момент. Но, похоже, морские Боги приняли сторону новой империи, позволив ей сделать то, на что так и не сподобилась Коэна. Остатки пиратских эскадр кинулись к Кассану, потеряв по дороге ещё несколько своих. Дарнилл с шестью десятками кораблей двинулся следом. Взять в гористом Кассане укреплённые форты и города было бы очень нелегко, поэтому то, что разбойники решили выйти из-за стен и дать Дарниллу сражение у своих берегов, стало приятным сюрпризом.

Сражение было дано и закончилось полной победой сегейрцев. Уцелевшие пираты отступили в свои крепости. Дарнилл начал готовиться к долгой осаде. Гирхарту он писал, что думает, нельзя ли как-нибудь использовать пиратов-перебежчиков для выявления слабых мест береговых укреплений, которые не то что взять — даже подступиться к ним и то было непросто. Но последующие события стали полной неожиданностью как для него, так и для Гирхарта: пиратские крепости начали сдаваться сами, одна за другой.

«Вы были правы, когда настаивали на мягком обращении с пленными, — писал Дарнилл Гирхарту. — Этой мягкостью я добился большего, чем воинскими победами. Но должен сказать, что эти стервятники, сдающиеся тогда, когда у них были все шансы на долгое сопротивление, а то и на победу, не вызывают у меня ничего, кроме презрения. Они слишком боятся за свою шкуру для настоящей войны, а потому я решительно против Вашей идеи пополнить ими наш флот. Может быть, они и искусные мореходы, но слишком ненадёжны».

Прочтя это, Гирхарт хмыкнул. Резон в словах Дарнилла был, но император решил рискнуть. Конечно, на корабли будут брать не всех, а с разбором, и постараются разделить по разным судам, но совсем отказываться от таких мастеров он не станет. Ну а остальные добровольно сдавшиеся отправятся подальше от моря вести жизнь честных тружеников. Возможности для этого у них будут, нужно только проследить, чтобы их, опять-таки, не собиралось слишком много в одном месте.

Были, разумеется, и те, кого из-за слишком многочисленных или вопиющих преступлений помилование не коснулось, но таких обычно наказывал маршал, избавляя императора от необходимости казнить их самому. Всего же Дарнилл захватил более сотни больших боевых кораблей и множество мелких. Их отправили в ближайший рамальский порт. Война уже подходила к концу (причём в рекордно короткий срок, со времени отбытия эскадр не прошло и четырёх месяцев), когда пришло известие, что последний из ещё державшихся пиратских оплотов, на острове Линдере, просит маршала взять его под свою руку, избавив от осады, которую вёл заместитель Дарнилла адмирал Тиаран. Он остался командовать той частью флота, что продолжала патрулировать море, когда Дарнилл ушёл к Кассану, и, обнаружив до сих пор неизвестное пиратское гнездо, тут же его осадил. Дарнилл немедленно поплыл к нему, но приказа прекратить военные действия, как его просили пираты, вперёд не послал. В результате, когда он прибыл на место, оказалось, что он опоздал, и крепость уже взята без него. Но маршал не был задет этим обстоятельством. Ему вполне хватало своей славы, чтобы не ревновать к чужим победам, а потому он в очередном донесении Гирхарту весьма лестно отозвался о молодом адмирале и представил его к награде.