Книга Пес войны, страница 45 – Мария Архангельская

Гирхарт и сам жалел об этом. Сегодняшняя выходка была продиктована не только хитростью и желанием досадить врагам, но и необходимостью сбить спесь с генерала Ярнера. Его стремление навязать повстанцам бой было не таким уж и глупым. Хоть его войско и уступало в численности отрядам восставших, но, стоя на месте, войну не выиграешь. Правда, он, судя по всему, послал за подкреплениями, — разведчики видели, как по дороге ускакали гонцы, — и, возможно, собирался сначала дождаться свежих частей, а лишь потом атаковать, но те же разведчики докладывали, что из коэнской армии течёт не то чтобы сильный, но постоянный поток дезертиров. Видимо, на новобранцев произвели сильное впечатление два поражения подряд, и ещё большее — захват повстанцами лагеря, что всегда воспринималось коэнцами как свидетельство полного разгрома. Ярнер не мог не понимать, что время работает против него, и что ещё немного — и он рискует остаться ждать подкреплений в полном одиночестве. Потому-то он и торопил своих солдат, желая догнать противника как можно скорее, пока ситуация ещё не стала катастрофической. Догнал, замахнулся — а бить-то и некого!

Конечно, первой реакцией будет ярость и желание примерно проучить этих то ли наглецов, то ли трусов, но коэнцы быстро выдохнутся. А если удастся проделать нечто подобное ещё раз, то все коэнцы с доблестным генералом во главе и вовсе придут в уныние. Как прикажете воевать, если вражеская армия раз за разом отступает, не принимая боя, да ещё и разоряет окрестности так, что после неё найти что-нибудь съедобное можно только случайно? Пожалуй, ещё месяц такой погони, и с Ярнером можно будет вообще не драться, даже с учетом ожидаемых им подкреплений.

А лето тем временем шло к концу. Завершалась пора жатвы, но собирать урожай по большей части было некому: окрестное население бежало при одном известии о приближении войска повстанцев, а те, кто имел неосторожность задержаться, будь то коэнские поселенцы или местная знать, расплачивались за свою самонадеянность головами. Не помогали ни слабые попытки сопротивления, на что отваживались порой гарнизоны маленьких местных городков, которых повстанцы сметали, почти не замечая, ни демонстративные изъявления покорности. Случалось, что самые видные люди округи валились в ноги Гирхарту и Таскиру с униженными мольбами о пощаде, но результат всегда был прямо противоположным ожидаемому: неодобрительно относясь к погромам и грабежам и пытаясь по мере сил им препятствовать, в таких случаях Гирхарт не вмешивался, позволяя своим людям творить с молельщиками все, что им заблагорассудится. Если уж тебе суждено умереть, имей по крайней мере мужество принять смерть с достоинством! Ползающие на брюхе нобили и патриции не вызывали в нём ни жалости, ни сочувствия — только брезгливость.

Иным, впрочем, относительно везло. Армия Гирхарта насчитывала уже четыре почти полных полка (плюс полтора полка Таскира), кравтийских офицеров не хватало, и командирами становились бывшие рабы и разбойники, которым доставляло огромное удовольствие власть над вчерашними хозяевами. Кое-кого из них не убивали, а обращали в рабов, с гоготом надевая ошейники и назначая на самые тяжёлые и грязные работы, или заставляя прислуживать победителям, а иные брали в наложницы бывших хозяек и их дочек.