Книга Только с тобой, страница 49 – Стефания Романова

— Ох сколько тут всего! — негромко воскликнул Владимир.

Лиза обернулась. На широком столе чего только не было: сушеные травы в пучках, в холщовых мешочках, банки и бутылки с настойками трав, цветов, семян, каменная ступка с крупным пестиком, деревянная резная посуда с ложками, глиняные кувшины, железные кружки.

Ох ты, — воскликнула она, — как в аптеке. А это посмотри, — она показала на заспиртованную в банке змею, — с ума сойти!

— А ты говоришь не колдунья, — усмехнулся Владимир.

За занавеской, за печкой, зашумели.

— Здравствуйте, — громко поздоровалась Лиза, — мы к Вам.

Из-за занавески вышла женщина, руки в муке.

— Кто такие? — испугано спросила она.

— Мы от Ольги Ивановны Маросейкиной, — представилась Лиза. Владимир стоял молча.

— От Оленьки? Проходите, как она сама, здорова ли?

— Да, она здорова, вам шлет привет и отправила к вам вот…, — Лиза показала на Владимира, — полечиться.

— Ну проходите тогда, раз от Оленьки. Называйте меня тетка Христя, я не так стара. Это была миловидная белолицая немолодая женщина, с очень добрым открытым лицом. Теплый платок, покрывающий волосы, завязанный на затылке, теплый свитер, теплая юбка, вязанная тужурка — все чистое и опрятное.

Тетка Христя посмотрела на Владимира приветливо. Тот улыбнулся.

— Проходи сюда, — пригласила она Владимира к широкой скамье, — раздевайся до пояса. Осмотрела его спину.

— Дааа, поранило тебя. Ну ложись на живот, отпусти свои мысли, думай о хорошем, — ласково давала она указания.

Владимира лег на лавку.

— Тебе нужно спать на твердом, чтобы дать ранам затянуться, зарасти, прямо можно на полу, но на мягком матрасике, на железной сетке нельзя спать. Сейчас я смазала спину мазью, чтобы боль снять, полежишь минут десять, пока буду готовить другое средство, — тихим голосом рассказывала тетка Христя.

Она подошла к столу, из мешочков в широкую ступку она отправляла листочек за листочком, шепча: «Полынь-трава, горечь и хворь…., зверобой, хворь прогони…., лепестки бессмертника…, тут тебе не быть…, рассосись…», туда же сыпались перетертые в ладонях травы. Залила все это чем-то, перетерла сильными движениями.

Лиза вслушивалась в ее шёпот, не понимая это заговор или молитва, до нее долетали редкие слова.

Владимир застонал, Лиза обернулась.

— Что?

— Не болит, — ответил растеряно.

Это от мази — она боль снимает на время, — подходя к нему объяснила тетка Христя, — ну давай лечиться, закрывай глаза, засыпай.

Обмазала его всего мазью, обложила камнями, прочитала молитву, накрыла одеялом. Он уснул мгновенно. Знахарка с Лизой пошли к столу, налили липового чая. Лиза взяла кусок хлеба, еще теплого, ароматного.

— Какой вкусный, — воскликнула, прожевав кусок.

— Вижу он тебе не муж, — Христя посмотрела на Лизу ясными ласковыми серыми глазами. — Любишь его? Так любить нельзя, а сейчас так вообще — война.

— Да оно как-то само, может потому что я одна на этом свете, вот все чувства и ушли на эту любовь. Он очень страдает, сильные боли, не говорит, но по выражению лица видно, что очень больно, хочу, чтобы у него все сложилось хорошо, — грустно рассказывала Лиза.

Подошли к Владимиру, тетка поправила одеяло, потрогала пульс.

— Он везунчик несмотря ни на что. Будет болеть всю жизнь, но проживет долго. Видишь на ладони линия жизни какая длинная, — она провела кривым пальцем по линии на ладони Владимира. — И жену свою сильно будет любить.