Книга Забытые орхидеи Монмартра, страница 11 – Алэн Акоб

— Ну что вы, это в противоположную сторону.

На Макса смотрел небольшого роста опрятно одетый человек в дорогих очках. У него было простое, спокойное лицо маленького буржуа и холёные руки пианиста. «Именно те, которые лапают по ночам Агату», – промелькнуло у него в голове. В нём сразу проснулся животный инстинкт поверженного самца, ему вдруг ужасно захотелось врезать ему по очкам, он еле себя сдерживал, неизвестно, чем бы всё это кончилось между ними, если не дети. Они с любопытством смотрели на него большими серыми глазами, как у их матери, и ужасно кого-то ему напоминали. Взяв себя в руки, извинившись, он повернул назад и пошёл к машине, больше не оборачиваясь. Было около одиннадцати, когда он зашёл домой, первым делом он бросился к шкафу, выпил виски ,словно стакан воды, сел напротив мольберта и стал нервно рисовать, пытаясь закончить натюрморт с фазаном, через десять минут полотно было изорвано в клочья, рамка разбита об стенку, потом он обессиленно рухнул на диван, закрыл глаза и протяжно завыл, как побитая собака. Во всём теле чувствовалась страшная слабость, его подташнивало, он повернулся на бок и ощутил приступы сильной мигрени. Голова просто раскалывалась от боли, словно внутри здоровый деревенский кузнец бил по наковальне. Он был унижен, опустошён, будто пустая бутылка из-под вина, валяющаяся около мусорки.

«Зачем я пошёл, почему я это сделал, чтобы сейчас отдать концы? – кричал он в пустоту мастерской. – Хоть вешайся. Если жизнь – страдания, наложить на себя руки – как выход из положения». «А что, собственно, случилось? – спрашивал его внутренний голос. – Что ты хотел там увидеть? Успокойся, радуйся чужому счастью, это же семья Агаты». «Я бы и обрадовался, да вот есть ли оно там?» – возражал злорадно дух противоречия.

Вернувшись, как обычно, вечером с пощади Тертр, на которую он ходил теперь как на работу, правда без выходных, Макс уже потянулся к шкафу, где была непочатая бутылка ирландского виски, как зазвенел телефон. Это была Агата.

— Давно пришёл, дорогой? – голос был немного взволнован.

— Только зашёл, даже виски не успел себе налить.

— Есть неплохой заказ для тебя.

— Да? – удивлённо. – И что это за заказ такой?

— Ты когда-нибудь работал с натурщицами?

— Нет, не приходилось.

В голове промелькнули удручающие воспоминания юности.

— Завтра придёт к тебе молодая женщина, надо будет сделать её обнажённый портрет.

— Рядом со мной на Монмартре работает художник, мой сосед, Николя, я тебе рассказывал о нём, может, к нему отправим её, он специализируется на обнажённых женщинах рядом с диванами.

— Тебе деньги больше не нужны?

— Нет, нет, конечно, нужны, только днём я занят, могу только вечером, ты же знаешь моё расписание.

— Тогда не выдумывай, бери заказ, когда тебе предлагают, она согласна на любое время суток.

— А она хоть хорошенькая, или старуха какая-нибудь, ты же знаешь, я без музы не работаю.

— Она просто красавица.

— А ты не ревнуешь?

В трубке появилась тревожная тишина, нарушаемая жужжанием мухи на окне.

— Дурак, конечно ревную, но тебе же деньги нужны, – наконец послышалось с другого конца.

Как и было обговорено с Агатой, после семи вечера в дверь три раза постучали.

— Да! Да! Входите, я не запираюсь, – заканчивая последний мазок на клюве нового фазана. Скрип двери, послышались шаги. Не оборачиваясь: