Книга Забытые орхидеи Монмартра, страница 5 – Алэн Акоб

Порой бывает так, что жизнь нам дарит человека, без которого ты даже себя представить не можешь. Нет, это не только любовь, это ещё что-то другое, похожее на болезненную привязанность. Каждый жест, слово, движение – это мазок краски на полотне, на котором ты пытаешься изобразить на свой лад то, что в реальности может иметь абсолютно противоположные очертания. Что это – самообман, иллюзия, бредовая фантазия слабового человека. Нет, это нечто большее, чем палитра чувств, где каждая мысль, переживания, ощущения есть не что иное, как частичка твоей души. Некоторые называют это любовью, другие – индивидуализированным половым инстинктом.

Макс сидел на диване в мастерской, со стаканом виски на донышке, глубоко затягиваясь только что свёрнутой самокруткой и с тревогой думал о заказе, который надо было закончить в срок, заплатить за просроченную аренду помещения, за воду, газ, холодильник был полупустой уже третий день. Ему давалось всего лишь три дня на портрет корсара в пиратском костюме с тростью в руке, на фоне пиратского корабля в море. Заказчик абсолютно не торговался, лишь только передал фотографию человека, который должен был быть изображён. Картина ему никак не давалась. Сказывалась усталость от напряжения и неудач, преследующих его в эти последние дни. Всё началось со звонка хозяина мастерской, который надменным тоном довольно-таки недвусмысленно намекал, что выставит его на улицу, если он не внесёт квартплату в ближайшие дни. Макс нагрубил ему в ответ, на что тот, не попрощавшись, бросил трубку. Можно было бы, конечно, попросить взаймы у Агаты, но он дал себе слово никогда не опуститься до этого, в тот день, когда он не сможет обеспечить сам себя, просто сядет на поезд и возвратится домой.

Пылающий жаром огненный пепел свалился с конца косяка ему прямо на брюки и, прожигая насквозь ткань, дошёл до ноги. Он вскочил как ужаленный, стал стряхивать пепел с брюк. В этот самый неподходящий момент зазвонил телефон.

— Макс ты пошёл на рандеву? – спрашивали в трубке.

— Почему ты не пришла, Агата, я ждал тебя в баре?

— Макс, ты не ответил на мой вопрос.

— Пошёл.

— Ну и? Рисуешь?

— Нет, пробовал писать, ничего не получается.

— Сиди дома, вечером загляну, – после непродолжительного молчания: – Послушай, Макс, а что если попробовать с музыкой?

— Это как, Агата?

— Сиди дома не выходи, скоро подъеду, – бросая трубку

Ханс Циммер – «Пираты Карибского моря», палитра, краски, кисть, холст, первый мазок, за ним второй, начинают появляться первые контуры человека в камзоле пирата, лицо, нос, немного больше краски на волевой подбородок, ага – глаза, опять её взгляд.

— Я вижу, ты стараешься, – бодрый голос Агаты, тихо подошедшей к нему, до этого молчаливо сидевшей за столом, работая на компьютере. О да, она умеет вселять надежду, всегда была такая, редкий дар заставить человека поверить в себя.

— Камзол вышел неплохо, угу, пойдёт, – рассматривая нижнюю часть портрета. – Лицо бледное, вот только глаза не его. Откуда ты взял этот разрез и ресницы длинные, ты отошёл от фотографии которую дали. Ну и как, ты запросил ту сумму, что я тебе посоветовала? – снимая с себя кружевные трусы голубого цвета типа «стринги».

— Да, конечно, – поднимая юбку обратной стороной кисти в красной краске.