Книга Рассказы на заметку, страница 42 – Алэн Акоб

— Спокойно, Джим, спокойно, не кипятись, дружище, – прошептал Юра, зевая. Лиса продолжала смотреть в глаза, окаменев на мгновение, через пару минут из кустов вынырнули четыре лисёнка и бросились к матери, вместе они быстро побежали в лес. Природа, подумал Павлович, поёжившись от свежести, как только люди живут в городе, и, весело хихикнув неизвестно чему, пошёл в сторону соседского двора. Что-то непонятное с ним происходило, у него почему-то появился прилив сил и поднялось настроение.

— Петровна, ты дома? – крикнул он в сторону раскрытого окна, встав на цыпочки, заглядывая через низкий забор.

— Дома, где мне ещё быть, а это ты, милок, – с удивлением – когда приехал, надолго?

— Да так, побуду чуток.

— Таня как поживает? – Всё нормально, привет передавала.

— Вот спасибо ей, если чего понадобится, ты это того, не стесняйся, заходи.

— Кстати, Дарья Степановно, молока не осталось у тебя случайно, я заплачу.

По возвращению, от соседки у Юры на столе оказались два огурца, огромный помидор «бычье сердце», бутылка парного молока и полбуханки свежевыпеченного, тёплого хлеба. Ну что, жить можно, подумал он и вздохнув вспомнил жену, уплетая за обе щеки нехитрый завтрак.

Этот деревенский домик остался им в наследство от Таниной бабушки, которая умерла несколько лет назад от старости. Сначала супруги хотели продать его, но в последний момент раздумали, уж слишком низкую цену давали за него. Телевизор, который стоял на крашеной тумбочке, был облезлый и старый, работал по настроению, постоянно самопроизвольно меняя каналы, так что пришлось включить такое же старое радио и слушать Третью симфонию Бетховена. И всё-таки есть какая-то изысканная прелесть в одиночестве, никто тебя не пилит, не тревожит, хочешь плюешь в потолок, хочешь нет, – размышлял Юра, приободряя себя. Кстати, надо попробовать, в натуре, никогда не пробовал. Приняв театральную позу он плюнул в потолок, слюна не долетев, мелкими брызгами возвратилась на лицо. Плеваться тоже надо уметь, как и с женщиной жить, не всё так просто в жизни, как хотелось бы, прежде чем жениться, задумался он. Вот надо досконально изучить характер жены, чтобы не нарваться на сюрпризы, не быть вечно чему-то обязанным. И всё-таки судьба, либо счастлив, либо нет, середины не бывает, хоть и виноват я, конечно, ох как я виноват. Одолеваемый невесёлыми мыслями, Юра взял сигарету, поджёг, глубоко затянувшись, пустил густые клубы дыма. Семейная жизнь – это бесконечные уступки, уважение, понимание друг друга при самых сложных ситуациях, вне зависимости от характера и интеллекта супруги, – продолжал размышлять он. Разморившись от еды и невесёлых мыслей, Юра прилёг на проваленный от старости диван, заснул тревожным сном. Несмотря на временную эйфорию, сомнения потихоньку одолевали его, он спал тревожным сном. Рядом с ним лежал верный Джим, вздрагивая каждый раз, поднимал свою лохматую голову, смотрел, как Юра ворочался во сне, и приглушённо рычал. Убедившись, что Юра крепко спит, пёс потянулся, зевнул, зацепил передней лапой дверь, вышел во двор. Втягивая ноздрями деревенский воздух, он стал внимательно принюхиваться – полдень был наполнен самыми разными ароматами, и Джим, по собачьи принялся их распознавать – пахло молоком, где-то лисой, собакой, что живёт в соседнем дворе, козой, мышами, коровьим навозом. После осмысления всей этой гаммы запахов и проанализировав всю важную для него информацию, он только тогда принялся метить свою территорию. После того как закончились неотложные собачьи дела, Джим прилёг у порога и тревожно по собачьи задремал. Ему снился сон, он всё время вздрагивал, а проснувшись, вспомнил Таню и заскулил, ему так захотелось прижаться к ней, не хватало её запаха, её ласковых рук, голоса. Дверь приоткрылась, в ней показалась заспанная голова Юры.