Книга Пёстрые эскизы. Сборник рассказов, страница 30 – Алэн Акоб

— Идиот! – вскричал цыган. – Что ты наделал, даже понасиловать не успели, Сержио тебе этого не прости!

Заметив яростный взгляд в свою сторону, в бешенстве с окровавленным ножом он бросился на Антонио, но резкий голос Шандора остановил его.

— Не трогай его, – сказал он, смотря в сторону Антонио с деланной маской раскаяния на лице. – Мы не будем его убивать, зачем он нам, пусть он теперь мучается всю жизнь. Из-за него такая женщина умерла, слова не сказала, бросилась на нож – редкость. На, держи, – сказал он, кидая последнюю скрипку в Антонио. – Сыграешь на её могиле прощальную серенаду. Пошли отсюда, – с презрением, – пусть он теперь живёт со своей гордыней и этим, – показывая пальцем на Кармелу, – и подохнет от горя, сожалея каждый день, что родился на этот свет.

Антонио стоял один посреди комнаты, красная лужица крови, которая вытекла из-под лежащей навзничь Кармелы, темнея, медленно подтекала к его ногам, он был бледен, спокоен, прижимая обеими руками к груди талию своей скрипки, которую ему кинул Шандор, уходя.

Во дворе не на шутку разыгралась метель, ветер выл в трубе погасшего камина, с жутким стуком бил оторванную створку ставни об окно, подымал целые клубы снега в воздух, разметая их вокруг. Вечерело, каменные исполины гор в своём суровом молчании терпеливо накопили за эти три дня на своих склонах тонны мокрого снега, готового в любой момент лавиной сорваться вниз, сметая всё на своём пути, превращая в месиво из камней, снега, деревьев.

Нежно уложив скрипку на плечо, он прижал её подбородком и прошёлся смычком по струнам, раздался резкий звук, он прошёлся по ней ещё раз, и ещё, и ещё, и она ответила ему взаимностью, застонала, а потом вскрикнула и залилась звуками неудержимого счастья. Пустой стакан, что стоял на столе, лопнул вдребезги от вибрации звука, но Антонио не слышал, не видел ничего вокруг – всё вмиг стало второстепенным, ненужным. Он выводил мелодию своего сердца, и эта музыка шла из глубины его души, в ней было всё – вся его жизнь, горе, любовь, радость, грусть, отчаяние, разлука, боль, подлость, предательство. Перешагнув через бездыханное тело Кармелы, даже не взглянув на неё, он вышел во двор, играя, хлопнув по двери ногой. Холодный ветер тысячами мелких льдинок больно резанул его по лицу. Он посмотрел вдаль на удаляющиеся силуэты трёх бандитов, его благородное лицо искривилось в злой гримасе, он ударил смычком по скрипке, и она взвыла от боли, возмутилась, как необъезженная кобылица, которая встаёт на дыбы от страха и возмущения, когда жестокий объездчик бьет её первый раз кнутом, она заголосила, зарыдала, посылая в горы звуковую вибрацию, и она сдвинула верхние пласты снега в нескольких местах.

— Что это, Шандор?

— Проклятый мастер вытащил скрипку, которую спрятал от нас!

— Надо было его всё-таки прирезать, – воскликнул Сильвио

— Зачем, когда можно возвратиться и отнять её у него!

— И потом всё-таки прирезать, – не унимался Серджио, вспоминая округлые формы Кармелы.

— Потом делай что хочешь, мне безразлично, мне нужна его скрипка, – сказал Шандор, разворачиваясь и идя в сторону дома.

Шагах в пятидесяти от Антонио, когда все трое уже чётко различали его силуэт в сумерках, раздался страшный грохот, словно небо упало на землю.