Книга Зарисовки о разном, страница 20 – Алэн Акоб

Сначала мне показалось, что это только американские автомобили, но, подойдя ещё ближе, заметил на фоне всего этого ржавого металла пару-другую европейцев, которые мелькали тут и там, мало того что многие были в разобранном состоянии, в них вросли ветки и корни деревьев, пронзая насквозь капот либо багажник, было такое впечатление, что природа нас предупреждала о предстоящей катастрофе, о том, как она с нами обойдётся лет этак через пятьдесят. Не удержавшись от соблазна прикоснуться к прошлому, я осторожно ладонью скользнул по капоту старого Buick и сразу почувствовал щекочущее шелушение старой краски.

— Нравится? – кто-то спросил меня.

— Да, нравится, – автоматически ответил я, обернулся – рядом ни души.

— Это я!

— Ты кто? – поёжившись, спросил я.

— Я призрак этой машины!

— У машины не может быть души, – с гусиной кожей на руках, но с сарказмом ответил я.

— О! Ещё как может быть, вот скажи мне, чем мы отличаемся от людей?

— Многим, очень многим, машина – это разные куски железа и сплавов, собранные воедино, которые двигаются благодаря мотору.

— Вы тоже собраны из тела, рук и ног, – парировал призрак, – двигаетесь благодаря сердцу и мышцам, как и мы, созданы одними же родителями и, в отличие от нас, передвигаетесь намного медленнее, чем мы, так почему же мы не можем иметь душу, повернись, посмотри назад.

Я послушно оглянулся – сзади меня стоял, поблёскивая белой крышей, новенький Buick Super и широко, как настоящий американец, улыбался передним бампером вплоть до зеркал заднего вида.

— Ах вот каким красавцем ты был ещё недавно! – не удержался я.

— Недавно, недавно, – передразнивая, – лет семьдесят назад был молод, красив, меня мыли, качали покрышки, протирали пыль внутри, даже аккумулятор заряжали, а щас меня трава жрёт, деревья насквозь через крышу растут. Вот уже много лет как жизнь остановилась для нас, весна стала осенью, лето – зимой, рыжая ржавчина ест наши моторы.

— А когда-то по всей стране ездили, – неизвестно откуда появился Cadillac, – я даже в Монако побывал, по Basse Corniche до самого Монте-Карло катались, какие только попы не плюхались на мои кожаные сиденья, а по ночам такие фокусы выкидывали на заднем банкете, только рессоры скрипели в такт, я много тайн знаю, – шёпотом.

— Да ладно тебе бахвалиться, – перебил красавец Chevrolet, – нам всем есть что рассказать, три года дипломатов возил, они такое провозили в своих мешках!..

— Не слушайте этих трепачей, – подлетел сбоку Jeep Willys MB, – это я бог войны, без меня не обошлось ни одно крупное сражение.

И тут все стали спорить, кто лучше, кто хуже, я же стоял и слушал заворожённо, кто-то протестовал, что масло надо менять в год два раза, я колодки стираю раз в пять лет, хвалился Saab, зато у тебя вечно перегрев мотора, съязвил красавец Pontiac.

— Господа, господа машины, вы только не ругайтесь, все вы хороши, всё живёт и умирает – люди, железо, плоть человеческая, а особенно после смерти мы все равны, независимо от того, кто был кем, какой марки и где производился, – решил почему-то я их примирить.

— Дорогой, дорогой, очнись, – голос жены сквозь туман в голове, – с кем это ты разговариваешь, рядом нет никого.

— Опять он грибы на вкус пробовал, – голос Андерса сквозь смех.

— Только один, да и тот просто горчил.