Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 138 – Маргарет Джордж

Уолси сей факт раздражал. Можно предугадать разнообразные хитрые маневры, но не везение.

— Все только и говорят о его проклятом дворе! О его манерах, его ballet de cour, о châteaux^[42], которые он намерен строить.

— К нему просто еще не привыкли, ваше величество. Пока что Франциск – самый новый король в Европе. Это преходяще.

Уолси изящно втянул воздух, приложив нос к серебряному футлярчику с ароматическим шариком. Эту безделушку он с недавних пор стал таскать с собой.

— Ну, его уже опередили!

В подтверждение своих слов я достал письмо, полученное нынче утром, и передал его Уолси. Он цепким взглядом впился в строчки.

— Фердинанд умер. – Он машинально перекрестился. – И теперь Испанией правит Карл Бургундский!

— Да. Самым новым и самым молоденьким королем Европы стал шестнадцатилетний Габсбург.

— И сие обстоятельство говорит о том, что вы в сравнении с обоими мальцами – хитрый старый лис, – улыбнулся Уолси. – Славно, что мы избавились от Фердинанда. Он был бесполезен для нас и, более того, для всех. Ну а Карл юн, неопытен… Какие возможности открываются перед нами!

— Для маневров?

— Мы хорошо понимаем друг друга.

— Именно поэтому вам пожалованы столь важные должности.

Пришлось напомнить Уолси, что именно я возвысил его, а не сам он достиг почетного положения. Без меня он прозябал бы в ничтожестве.

— Не всеми юношами можно манипулировать, – продолжил я. – Возраст не является обязательным мерилом наивности.

— Насколько я понимаю, этот Габсбург не от мира сего, странный чудак.

— Правда в том, что для нас он темная лошадка. Таков и я был поначалу, когда только что взошел на трон.

— Мы позаботимся о том, чтобы выяснить, какова его натура, соберем информацию. У меня есть связи при бургундском дворе, глаза и уши, которые заслуживают доверия… если им достаточно заплатить.

Я невольно усмехаюсь, оглядываясь назад и припоминая примитивные шпионские методы Уолси; с тех пор они стали гораздо более изощренными. Но тогда гений Кромвеля еще не озадачился развитием этого искусства.

— Кроме того, королева может связаться с племянником, – продолжил кардинал, – и по его ответу мы поймем…

— Нет! – вскричал я. – Ни в коем случае Екатерине нельзя сообщать о смерти ее отца!

— Но это же факт, завтра он будет известен всем и каждому.

Завтра я запру ее в родильных покоях, лишу общества придворных, как и предписывает обычай. Роды вот-вот должны начаться. Я не желаю, не позволю расстраивать ее в такое время! Я не намерен терять этого ребенка из-за Фердинанда – и без того уже по его вине мной были утрачены преданность и привязанность жены. Позволим ему тихо гнить в земле и сохраним наследника.

Уолси поднялся со стула в своей переливчатой струящейся мантии. Алый атлас выглядел на редкость великолепно.

— Ваше величество, сколько раз уже королева… – Он смущенно умолк, не решаясь задать деликатный вопрос.

— Да, да, это ее шестая беременность, – повысив голос, заявил я. – Но она близится к концу и на сей раз проходит хорошо и спокойно. Не задавайте мне хитроумных политических вопросов, а молитесь за меня, Уолси, ведь вы кардинал!

Я не удивился бы, если бы он забыл, как нужно молиться. Да и обращался ли Уолси к небу хоть раз в жизни? Или он не имел призвания к духовному служению и просто потакал своим амбициям, не гнушаясь никакими средствами? Я смахнул деловые документы с гладкой столешницы, инкрустированной мозаикой.