Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 179 – Маргарет Джордж

Затем настал черед Генри Куртене, моего двоюродного брата, графа Девона. Я пожаловал ему более высокий титул маркиза Эксетера. По правде говоря, порой у меня возникали сомнения в преданности его семейства. Но сам он был бесхитростен и страстно желал наладить дружеские отношения. Я помню его ясные голубые глаза; казалось, они смотрели прямо мне в душу, когда я произносил формулу, возвышавшую его статус. Их голубизна вызывала в памяти выцветшую синюю материю, и в них не было и намека на злой умысел. Мне придется припомнить его взгляд позже, это будет частенько нарушать мой сон, когда выяснится, что Генри стал изменником. Мне часто снилось, как он смотрит на меня, а с неба струится полдневный жар и ручейки пота стекают по моему лбу. Его же лицо выглядело столь чистым, а сам он казался таким хладнокровным, как будто был выходцем из северной Ultima Thule^[62].

Мне захотелось поскорее закончить всю эту церемонию. Жара и пробудившийся голод уже изрядно раздражали меня. Должен признаться, что мне не терпелось приступить к роскошному обеду, который наверняка устроил для нас Уолси. О его пирах ходили легенды, и с каждой новой торжественной трапезой он стремился превзойти самое себя. А самое главное – в зале будет прохладно. Солнце пылало над головой раскаленным шаром.

Терпеть осталось недолго. Генри, лорд Клиффорд, стал графом Камберлендом. Сэр Томас Маннерс, лорд Руз, – графом Ратлендом. Напоследок предстояло объявить титулованных особ низших рангов: Роберта Рэдклифа ждал титул виконта Фицуолтера, а сэра Томаса Болейна – виконта Рочфорда. Когда вперед вышел сэр Томас, я почувствовал лишь огромное облегчение оттого, что церемония пожалования подошла к концу. Пока он шествовал по ковровой дорожке, я глянул на его семейство, собравшееся на помосте.

И тогда я увидел ее. Анну.

Она стояла чуть в стороне от своей матери и сестры Марии. Лиф ее желтого атласного платья скрывался под волнами темных волос – густых, блестящих и (как я почему-то вообразил) источающих свежий аромат.

Стройная изящная фигура, длинное и узкое лицо с незатейливыми чертами. Не красавица. Это признавалось во всех написанных позже посольских депешах, во всех посланиях недоумевающих очевидцев. В ее облике не было ничего общего с красотой, каковую я привык замечать в придворных дамах, она совершенно не походила на милых пухлых фрейлин, кои дарили усладу нашим досугам. Впервые заметив эту смуглую и странную дикарку, я удивился ее пристальному взору и строго посмотрел на нее. Но она не опустила глаз, как полагается королевской подданной. В них сквозило странное злорадство. Меня пробрал безотчетный страх, хотя к нему примешивалось и нечто иное…

Вынужденный вернуться к своим обязанностям, я произнес слова, сделавшие виконтом ее отца. Церемония завершилась, и все наконец отправились в Большой зал на торжественное пиршество.

Екатерина не произнесла ни слова и старалась не смотреть на меня. Я понимал, что она чувствует себя оскорбленной… но приходилось мириться с действительностью. Я коснулся ее плеча. Она так резко отпрянула, словно к ней приблизился прокаженный. Мария пританцовывала вокруг, воодушевленная предстоящим праздничным весельем. Ее никоим образом не волновала судьба герцога Ричмонда.

Возглавляя шествие, Уолси привел гостей к массивным дверям, распахнул их и отступил в сторону, желая насладиться ожидаемыми вздохами восхищения.