Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 205 – Маргарет Джордж

Даже рыдая на коленях, прелат напрягал свой изворотливый ум, который, должно быть, никогда не отдыхает.

— Превосходно, – сказал я.

— Я сам буду председательствовать на этом суде. Для пущей важности нужно привлечь и других сановников. Как вы смотрите на Уорхема? Он ведь архиепископ Кентерберийский.

— Превосходно, – повторил я.

Это был первый шаг на избранном пути, самый важный и самый трудный. После него все становится значительно проще.

Уолси провел «тайное» слушание моего неблагополучного матримониального дела. Он и Уорхем изучили факты и установили, что мой брак нельзя считать законным. Эти сведения надлежало послать папе Клименту, коему оставалось лишь издать обычное решение о признании супружества недействительным. Все легко и просто. Почему же все пошло не так, как мы предполагали?

Суд состоялся в Вестминстере в конце мая 1527 года. Главными судьями были Уолси – legatus a latere, папский легат, – и архиепископ Уорхем в качестве советника, а Ричард Вулман выступал в роли моего представителя. Но мои самые радужные надежды рассыпались в прах. Так называемые выводы гласили, что обстоятельства моего брака действительно сомнительны и должны быть рассмотрены более авторитетными умами, предпочтительно в Риме. Папа будет исследовать запрос и выдаст независимое заключение. Иными словами, мое дело должно было выйти за рамки семейного.

Уилл:

Генрих не знал, что это уже произошло. Слухи о «великом королевском деле» (как эвфемистически называли аннулирование этого брака) быстро распространились среди подданных. Любому лодочнику, каждой уличной девке было известно, что король пожелал избавиться от жены. В неведении пребывала лишь одна непосредственно связанная с этим делом особа – королева Екатерина.

Генрих VIII:

Я пришел в ужас, когда мой шут Уилл весьма робко протянул мне популярный в Лондоне новостной листок, где описывались интимные подробности и изъяны моего брака. Если об этом говорят в народе, то наверняка сплетни дошли и до Екатерины! Значит, мне предстоит неприятный разговор, еще более затруднительный из-за того, что я не виделся с ней недели две. Она все больше погружалась в благотворительные дела и религиозные обряды, в которые мне, разумеется, не хотелось вмешиваться. Кроме того, надо признаться, меня настолько поглотили мысли об Анне, что я с трудом мог думать о чем-то другом.

Известие о том, что Екатерина никогда не была мне законной женой, будет оскорблением, поистине мучительным ударом для ее набожной натуры. Перед выходом я подкрепился большим кубком вина.

Коридор был безлюдным. Очень странно! Обычно там толпами слонялись придворные, щеголяя новыми бархатными камзолами. А сегодня никого. Неужели все отправились на охоту? От волнения волосы у меня на затылке стали влажными. Как бы мне хотелось тоже оказаться на охоте – да где угодно, только не здесь.

Стража пропустила меня в первую приемную королевы. Я нервно прохаживался по аванзалу. Мне нужно встретиться с Екатериной, однако видеть ее я вовсе не желал. Наконец меня пригласили в гостиную, и я покорно пошел за чопорной фрейлиной. Она уверена, что служит королеве… Но королевы в Англии нет. Вот что из всего этого вышло: я обманывался сам, что привело к заблуждению многих, в том числе почтенную придворную даму.