Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 243 – Маргарет Джордж

Когда Анна закончила, я подошел к ней и накинул на ее плечи отделанную горностаем алую мантию – новый титул давал право носить ее. Увенчав диадемой блестящие волосы новоявленной маркизы Пембрук, я завершил церемонию. Она поблагодарила меня любезно – но с такой холодной сдержанностью, словно обращалась к незнакомцу, – и после того, как в очередной раз зазвучали трубы, развернулась и величественно покинула часовню.

Я оглядел собрание, пытаясь уловить настроение присутствовавших. В воздухе повисло напряжение: никто не шелохнулся, полная неподвижность выдала и совершенное единодушие.

«Проклятье!» – подумал я, но тут же спохватился. Чего я, собственно, ожидал? Я сам с трудом выдерживаю день в новых башмаках. Поначалу они всегда досадно жмут или натирают. Но пройдет неделя-другая, и уже кажется, что вы родились в них. Точно так же придворные вскоре примут и Анну!

К вечеру того же дня я нашел ее в гостиной на Йорк-плейс.

Анна переоделась в простое светлое платье, не потрудившись украсить его драгоценностями. На столике поблескивала диадема, а со спинки кресла свешивалась алая бархатная мантия, – должно быть, маркизе не хотелось убирать их.

Я одобрительно оглядел комнату. Обстановка отличалась изысканностью. Возможно, такие же перемены ждут и другие дворцы – из них наконец будет изгнан испанский дух. С огромным облегчением я отметил исчезновение исповедальни и покаянной молельни Екатерины, мрачная ниша превратилась в уютный закуток, освещенный солнцем. Здесь можно было отдохнуть и поиграть на лютне.

Вся лучась радостью, Анна пылко приветствовала меня. Мы слились в любовном объятии, совершенно забыв о показной благопристойности, явленной нами всего несколько часов тому назад.

— Вы ведете себя вовсе не как благородная маркиза, – заметил я.

— Зато благородными стали мои чувства! – парировала Анна, вырвалась из моих рук, едва не сбросив диадему, которую надела набекрень, и заливисто рассмеялась.

Я подошел и снял с нее украшение.

— Королевская корона подойдет вам лучше, – произнес я, ласково приподняв ее густые блестящие волосы и обнажив тонкую шею. – Хотя вас вряд ли устроит традиционная корона святого Эдуарда. Ваша шейка согнется под ее тяжестью. Придется заказать новую, более легкую корону.

— Разве моя шея недостаточно крепка?

Она вызывающе глянула на меня.

— Нет, просто старая корона ужасно тяжелая. Но не волнуйтесь, у вас будет новая. Прежние могли носить только особы с бычьими шеями.

— Такими, как у вас с Екатериной? – рассмеялась она.

Поистине, она напоминала шаловливого ребенка и казалась даже моложе принцессы Марии.

— Да. Для такой тяжести не годятся лебединые шеи, что соперничают с гибкими ивовыми ветвями и стеблями нарциссов.

Она расхохоталась, закинув назад голову.

— Тогда закажите для меня легкую корону, любовь моя, – сказала она, взяв меня за руки и увлекая в свой будуар.

Ее волосы волнами рассыпались по плечам. Анна заразительно смеялась; смеялся и я; никогда еще я не чувствовал себя таким счастливым, никогда не любил ее с такой страстью. Полагаю, что в тот сумасшедший, ослепительно яркий день мы и зачали Елизавету.

Первый день нового 1533 года. Отстояв целый день в Большом зале Хэмптон-корта на церемонии приема и раздачи подарков, я едва держался на ногах. За окнами белело низкое небо, а внутри все блистало огнями и золотом. Горели светильники, мелькали бархатные наряды, лилось вино. Я сделал много дорогих подарков – их выбирал Кромвель, ибо у меня не было времени на такие мелочи, – и получил в ответ множество бесполезных и льстивых подношений.