Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 319 – Маргарет Джордж

— Хотя не все ли равно, – вдруг тихо произнес он и повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы не откажетесь дать присягу, – сказал я. – Ибо, согласно новому закону, не пожелавшие поставить свою подпись под этим документом будут признаны виновными в государственной измене.

В звездном свете я не слишком отчетливо видел лицо собеседника. Но мне показалось, что ни одна черта не дрогнула в нем.

— Я решил предупредить вас заранее, чтобы вы уяснили положение дел до того, как вас призовут к присяге, – продолжил я. – Вы должны подписать документ первым, а за вами – все ваши домочадцы. Это займет всего несколько минут. Уполномоченные представители прибудут прямо сюда, расходы берет на себя королевская казна. Вам не придется нарушать привычный распорядок дня. – Я словно оправдывался, чего со мной никогда не бывало. – Поймите, вам необходимо принять присягу.

— А если, положа руку на сердце, я не смогу?

— Тогда вас казнят. Поскольку по закону признают виновным в измене.

— Тогда, безусловно, должны будут умереть принцессы Екатерина и Мария. Ведь, подписав такую присягу, они навлекут на себя проклятие.

— Не надо беспокоиться за других. Это ваше личное дело. Думайте только о себе и о вашей бессмертной душе.

— Я запомню ваши советы, ваша милость.

— Вы не можете прятаться тут больше! – крикнул я. – Королевские уполномоченные настигнут вас даже здесь.

— Лучше всего хранить молчание. По общепринятому закону молчание означает согласие.

— Этого теперь недостаточно! Люди молчат с разными целями. Лишь малая толика их благотворна. Разновидностей молчания множество – зловредное, насмешливое и, наконец, безразличное. Молчание в данном случае не может быть дружеским.

— Таким будет мое молчание, – возразил он.

— Не обманывайте себя, – ответил я. – Тот, кто промолчит, станет моим врагом. Так и должно быть, раз уж я предоставляю всем удобную возможность объявить себя моим другом. Затраты и сложности я беру на себя. А всем вам надо лишь принять неизбежное. Как тем гостям, коих призвали на брачный пир.

— Да, но сие приглашение не настолько откровенно, как кажется. Гостя, одевшегося неподобающе, на пир не пустили, а отправили в адскую тьму. Вы хотите, чтобы меня постигла такая судьба?

— Отказ облачиться в праздничные одежды оскорбителен! – возмутился я. – Особенно когда хозяин предлагает их всем приглашенным^[88].

В этот момент в небе появился огромный бледный диск луны. Поток ее лучей залил наблюдательную террасу серебристым светом.

— Ну вот и прибыла наша гостья, – сказал Мор. – Или она наша хозяйка? Порой в этом трудно разобраться.

Вот так он превратил в шутку крайнюю серьезность моих предостережений. Мне ужасно захотелось встряхнуть его, пробудить в нем хоть каплю здравого смысла. Но он внимал только словам древних ученых и святых… И я не представлял, как может живой человек привлечь его внимание!

— «Кто не со Мною, тот против Меня…»^[89] – наконец устало промолвил я. – Так закон будет толковать отказ.

— Я понял вас, ваша милость, – ответил Мор.

Но до конца ли?

Затмение началось, мы видели, как огромная черная тень наползает на пятнистый лик луны, уже поднявшейся над горизонтом и уменьшившейся в размерах. Пара увеличительных линз позволила нам разглядеть размытые и искаженные черты лица лунного человека.