Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 432 – Маргарет Джордж

Марк Смитон. Боже, неужели это имя и связанные с ним воспоминания никогда не перестанут терзать меня? Почему до сих пор я так страдаю, ведь прошло уже больше трех лет? Три года, шесть месяцев и два дня…

Уоттон, видимо, тоже припомнил печальные события и в замешательстве потупил глаза.

— Возможно, он прав, – небрежно сказал я.

Значит, леди Анна не привезет с собой коллекцию инкрустированных лютней или затейливо украшенных верджинелов с клавишами из слоновой кости, не порадует она меня и новыми сочинениями. Долгими зимними вечерами мы не будем отдыхать у камина, слушая музыку. Какое разочарование! Но с другой стороны, не появится и новоявленный Марк Смитон, и никто из ухмыляющихся придворных льстецов не преподнесет в дар королеве изысканные и новомодные инструменты.

— Ничего, менестрели усладят наш слух хорошей музыкой и сыграют танцевальные мелодии на балах… – заметил я и, помолчав, поинтересовался: – Она умеет танцевать?

— Нет, ваша милость. То есть я ни разу не видел, как госпожа танцует. По мнению ее брата, балы относятся к греховным забавам, столь же порочным, как увлечение музыкой.

— Бог ты мой! Неужели у них при дворе не танцуют?

Даже Екатерина любила потанцевать!

— Увы, нет. – Он вяло улыбнулся.

Ладно, все равно я уже свое отплясал. После смерти Джейн я не танцевал ни разу, да и прежде из-за больной ноги это занятие давалось мне с большим трудом. А с тех пор язва стала мучить меня еще больше. И к тому же я изрядно прибавил в весе… Теперь танцы причинили бы мне не только физические страдания – никому не доставит удовольствия осознание того, что ты неуклюж и громоздок. Пусть уж у меня будет хорошее оправдание в лице добродетельной молодой жены, и тогда не придется открывать истинную причину отказа от балов: мое загнивающее старое тело.

— А чем же она занимается? – в конце концов спросил я.

— Рукоделием. Я слышал, что у нее получаются чудесные вышивки.

Мне вспомнилась Екатерина и мои бесчисленные рубашки, затейливо украшенные нашими вензелями. После того как мы расстались, слугам пришлось отпороть все вышивки, хотя она всю оставшуюся жизнь продолжала присылать мне новые плоды своих трудов. Перед смертью в Кимболтоне она не успела закончить свой последний вензель. Мне переслали эту рубашку. Теперь она молчаливым укором покоится в сундуке с моей старой одеждой.

— М-да…

Вероятно, леди Анна привнесет в мою жизнь умиротворение и добродетельность. Но по правде говоря, зрелому мужчине вполне достаточно того, чтобы рядом с ним была красивая женщина. Греческие статуи не играют на лютне, не танцуют и не обсуждают премудрости Евангелия, однако можно часами наслаждаться их благородной красотой.

Пока Анна на пути в нашу славную Англию отважно боролась с пронизывающими ноябрьскими ветрами, я решил подготовить к предстоящей свадьбе приличный гардероб. Честно говоря, мои наряды пришли в плачевное состояние. Однажды в приступе скорби я изрезал свои любимые камзолы, поскольку они напоминали о счастливом времени, когда я надевал их перед встречами с Джейн. Остальные – те, что не вызывали мучительных воспоминаний, – я носил небрежно и не утомлял себя заказом новой одежды. Это была тоже своеобразная дань трауру. Поэтому сейчас выяснилось, что у меня осталось всего несколько относительно приличных вещей, в которые еще вмещалось мое раздобревшее тело.