Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 481 – Маргарет Джордж

Я решительно прошел по залу, сделав почтительный жест в сторону священных книг. Прелаты повскакивали из-за стола, от растерянности рассыпав лежавшие на коленях свитки.

— Господа, мне приятно видеть, что даже в такой чудесный июньский день вы усердно трудитесь над Словом Божьим. Господь, несомненно, вознаградит вас небесным блаженством, – с улыбкой произнес я.

Моя улыбка не нашла отклика. Святые отцы боялись, что я явился с проверкой.

— К сожалению, мне необходимо ненадолго лишить вас общества архиепископа Кентерберийского, – продолжил я, призывно протягивая руку к Кранмеру. – Но я обещаю скоро вернуть его вам.

— Продолжайте работу, – распорядился Кранмер. – Пожалуйста, постарайтесь подобрать как можно больше синонимов для слова «ангел» в главах о Воскресении. Я буду вам весьма признателен.

По-прежнему никто не улыбался.

— Пойдемте, Томас, – тихо сказал я, кладя руку ему на плечо.

Когда мы вышли из зала и свернули в ближайший коридор, я остановился и отпустил его.

— Простите за внезапное вторжение, – извинился я, – но необходимо срочно разобраться в крайне серьезных делах.

Кранмер в ответ лишь помотал головой, словно внезапно разбуженный человек, пытающийся стряхнуть остатки сна.

Мы пришли в мою укромную малую гостиную, где можно было поговорить со всей откровенностью, не опасаясь чужих ушей. Да, как же хорошо знакомо мне это убежище со стенами, обшитыми дубовыми панелями, в мою память врезались все их прожилки и неровности! С каким удовольствием я обсуждал бы дела в более уютном месте… но лишь сюда не могли добраться шпионы Крама.

— Томас, Кромвель стал изменником… связался с еретиками.

Рослый архиепископ молча смотрел на меня. Его голубые глаза излучали невозмутимое спокойствие.

— Уверяю вас, прошлой ночью я получил доказательства!

Я поведал ему о своих сомнениях, страхах, дурных предчувствиях и, наконец, о хранении изменнических книг. Кранмер по-прежнему стоял передо мной, недвижимый, как древнеримская статуя правосудия. Казалось, архиепископский сан придал ему еще больше здравого смысла и благоразумия.

— Итак, у нас появился анабаптистский мятежник! – после долгой паузы воскликнул он.

— Безусловно. Даже не знаю, как давно он связался с ними.

Неужели он стал предателем в те времена, когда поил меня шербетом? О нет, вряд ли! Тогда мы были добрыми союзниками.

— Еретики хотят с его помощью развратить моих подданных.

— А я доверял ему, ваша милость, – едва не плача, выдавил Кранмер. – Вы тоже. Я полагал, что в нем живет истинная любовь к Богу, почитание Христа. О Владыка Небесный, если нельзя верить даже ему, то кому вообще можно?

Сам Господь вложил в его уста такие слова, но в тот момент от волнения я не обратил на них внимания, поглощенный необходимостью покончить с Кромвелем.

Да, он будет арестован по обвинению в государственной измене… пусть только закончится этот мучительно долгий день. Как только разрешится щекотливое брачное дело с Клеве и Анна согласится написать своему брату, услуги Кромвеля мне больше не понадобятся.

Дневная жара спала и уже подступили сумерки, когда вернулись два моих посла. Оба выглядели усталыми, а их наряды изрядно запылились. Но это не страшно. Это даже хорошо. Значит, что они успешно выполнили задание. Где-то среди беспорядочной массы свитков, которые придворные прятали под плащами (отчего казалось, под ними скрываются ветвистые оленьи рога), должны быть желанные подписи и печати.